СПОРТИВНЫЙ ПОДВИГ ВО ИМЯ СССР. ГЛЕБ ТРАВИН ПРОЕХАЛ 85 000 КМ. НА ВЕЛОСИПЕДЕ ВДОЛЬ ГРАНИЦ СОВЕТСКОГО СОЮЗА


Травин Глеб Псков



85 тысяч километров на велосипеде вдоль границ Советского Союза. 40 из них — по побережью Северного Ледовитого океана, от полуострова Ямал до мыса Дежнева — безумие, на которое не отважился ни один человек за всю историю. Ссудьба сложилась так, что сейчас имя Травина практически забыто.

О Глебе Травине известно немного. Есть книга, которая описывает его путешествие, есть обстоятельный очерк, несколько заметок и статьей разной степени давности. Но в его случае этого явно недостаточно. Вивиан Итин — первый из авторов, который описал путешествие Глеба Травина.

«Настоящим» путешественником или профессиональным спортсменом Глеб Травин не был, не был и определен практический или научный смысл его путешествия.

Глеб Травин сын дворника из Пскова, молодой командир Красной армии, только что уволенный в запас, электрик, претворявший в жизнь план ГОЭЛРО на Камчатке, романтик, мечтавший вместе с друзьями об использовании энергии камчатских вулканических сопок. 26-летний Глеб Травин и на Камчатку попал необычным способом — после армии воспользовался правом бесплатного проезда на родину, но в качестве родного города назвал Петропавловск-на-Камчатке. В представлении жителя Пскова — край света, самый дальний город страны.


Травин 2 фото




Травин 2 фото1


Маршрут путешествия

Глеб Травин мечтал о кругосветном путешествии. Понял, что выехать из страны не разрешат, изменил планы и задумал объехать вдоль границ молодого Советского Союза — для тренировки.

Объявив свой поход пропагандой физкультуры, во время первой пятилетки Глеб Травин для своего путешествия получил у исполкома Петропавловска-на-Камчатке отличный американский велосипед, который специально для него был доставлен на пароме — дорожный Princeton, модель 404 в одной из двух стандартных расцветок — красный с белыми эмалевыми стрелами на раме. И раз уж речь зашла о велосипедной экзотике, тренировался Глеб Травин на армейском складном Leitner, который то ли он сам, то ли его биограф Александр Харитановский ошибочно называли иностранным, а ведь собирался он в Риге, на фабрике российского инженера, предпринимателя и пионера отечественного велостроения Александра Лейтнера, чья история заслуживает отдельного рассказа.

С паромом прибыло кое-что из оборудования, в том числе японский Kodak — с его помощью было сделано немало уникальных кадров, из которых уцелели очень немногие. На этом сборы Травина завершились. Теплых вещей не брал, так как был человеком чрезвычайно закаленным, обладавшим большим походным опытом и редким здоровьем. Шорты, майка, трико и легкая куртка. Вместо шапки — длинные волосы, которые он специально отрастил перед поездкой. Из запасов еды — только галеты и шоколад. Немного денег. Для Травина было важно отправиться налегке, не обременять себя бытовыми удобствами.

В октябре 1928 года велосипедист выехал из Владивостока, добрался до Хабаровска и повернул на запад — вдоль Транссибирской магистрали к Байкалу. Забавная деталь: в районе Читы на дороге он встретил странного человека по имени Коляков. Тот прошел пешком из Приморья в Москву и возвращался обратно! Коляков раскритиковал способ передвижения Глеба Травина, и Травин посмеялся:

«Горе-ходок».

От Новосибирска — на юг, в пустыни и горы — Казахстан, Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан. Жесткий режим — не менее восьми-десяти часов в седле, еда и вода два раза в день — в шесть часов утра и в шесть часов вечера. Ел то, что мог добыть на местности охотой и рыбалкой, спал ровно там, где застанет ночь, на голой земле, подложив под голову свернутую куртку.

Достиг Каспия, пересек его на пароме, перевалил через Кавказ, добрался до европейской части страны — этот огромный отрезок Травин вспоминает как приятную прогулку. Ни безводная пустыня, ни горное ущелье, кишащее змеями, ни нашествие полчищ саранчи не шли ни в какое сравнение с тем, что ждало его на Севере. В ноябре 1929 года путешественник добрался до Мурманска. Оттуда начался отрезок пути в 40 тысяч километров, которые он проедет вдоль побережья Северного Ледовитого океана, большую часть пути — прямо по его гладкой замерзшей поверхности.


травин карта


Подробно о путешествиях Травина изложено в двух книгах: «Человек с железным оленем» Александра Харитановского, а также очерке Итина «Земля стала своей».

Рассказ Харитановского — единственная книга, которая описывает весь путь в подробностях, в то время как Итин, будучи полярником, больше касается «полярной одиссеи», которая, впрочем, является и самой интересной.


травин9



травин север1


травин север


Проснувшись после ночлега в районе острова Долгий, Глеб Травин обнаружил, что его сапоги и нового меховой комбинезон, которым он разжился в одном из северных селений, вмерзли в лед — спал он, как обычно, зарывшись в сугроб, ночью из трещины выступила морская вода, пропитала шерсть и застыла.

При помощи ножа Травину с трудом удалось выбраться, но вещи были безнадежно испорчены — комбинезон превратился в лохмотья, насквозь прорвалась подошва сапог, которые и без того уже приходили в негодность. Почти сутки велосипедист без остановки мчался в поисках жилья. Когда, наконец, Глеб Травин ввалился в ненецкий чум, ноги были сильно обморожены. Опасаясь гангрены, он решил, что потемневшие и распухшие большие пальцы лучше ампутировать, и тут же отрезал их ножом. Глядя на это, ненцы решили, что перед ними не человек, а дух. Так по окрестностям распространилась весть — едет по тундре сам черт на железном олене. Сам питается древесным углем, а оленю и вовсе не нужна пища.

Подъезжая к полуострову Таймыр, Глеб Травин провалился под лед. Первым делом он вытащил велосипед, затем выбрался сам, насквозь мокрый. Снял мокрую одежду, растерся снегом и голый зарылся в сугроб — единственное укрытие на многие километры вокруг. Сколько сидел там, дожидаясь, когда на морозе обсохнет его одежда, неизвестно. Затем Травин надел еще мокрые вещи и в течение нескольких часов бегал по окрестностям, высушивая их собственным теплом. Неподалеку он нашел груду оленьих туш, сваленных местными охотниками, забрался в нее и безмятежно спал, радуясь, что наконец выдался случай отдохнуть в тепле и комфорте.

А вот отрывок из дневника путешественника, чудом сохранившийся в очерке Итина:

«Я убил старую белую медведицу. Длина снятой шкуры шесть шагов. Двух маленьких медвежат удалось взять живьем. В течение пяти дней медвежата были моими спутниками. Один из них, побольше, раньше примирился с обстановкой и начал брать мясо из рук и сосать палец. Но так как заниматься с обоими было довольно трудно, то, когда вышло все мясо, пришлось старшего убить, а младшего я притащил с собой на факторию мыса Певэк. Мне хотелось отправить медвежонка на материк, но шаманы сказали, что за медвежонком уйдут все медведи и промысла не будет. Поэтому зав. факторией Семенов, который сначала обрадовался медвежонку, не захотел с ним возиться. Я же имел предположение двинуться на о. Врангеля и не мог взять медвежонка с собой».

Есть еще история с белым медведем: как-то метель свалила Глеба Травина с ног, завалила снегом, на какое-то время он потерял сознание, и привиделось ему, что лежит он на берегу реки и греется на солнце. Придя в себя, Травин обнаружил, что это медведь разрыл снег и жадно обнюхивает его лицо.

В июле 1931 года Глеб Травин добрался до мыса Дежнева — крайней точки северо-восточной части России. Там он соорудил скромный памятный знак в честь окончания полярного перехода и сразу же принялся отправлять телеграммы — вновь просил разрешения выехать за границу, чтобы не медля продолжить путешествие — проехать по западному побережью обеих Америк, достичь Огненной Земли, переправиться в Африку, пересечь Сахару и Аравию, оттуда — в Индию и Китай, чтобы через Тибет и Монголию вернуться в Россию. Ответная телеграмма в выезде отказывала и предлагала с ближайшим судном вернуться в исходную точку своего путешествия. В августе на китобойном пароходе Глеб Травин вернулся на Камчатку.

На Камчатке Глебу Травину вручили вымпел с памятной надписью:

«Камчатский облсовет физкультуры активному ударнику физкультурного движения Камчатки».

И вручили знак ГТО.

После завершения своего великого путешествия Глеб Травин вернулся к обычной жизни, состриг волосы, работал монтером на электростанции, инструктором, преподавал военное дело. Харитановский вспоминает, что когда он впервые попал домой к уже немолодому путешественнику, тому пришлось потрудиться, отыскивая по всему дому артефакты своего путешествия.

«Видимо, о реликвиях в доме вспоминали не часто», — заключил Харитановский.

Говорят, что умер Травин в 1979 году. Сейчас о нем вспоминают только завсегдатаи велофорумов. Вспоминают и снова принимаются критиковать рамы, вилки, ободья — эти ломаются, эти гнутся. А допотопный «Принстон» прошел 85 тысяч километров, преодолел пустыни, горы, Арктику — и ничего. А с ним и Глеб Травин — великий путешественник, про которого когда-нибудь обязательно должны снять фильм.источник


глеб травин фото



травин2


велосипед травина


Зацепило

Слышал легенду, Будто когда-то
Нашу страну населяли гиганты,
Будто бы жили Странной судьбою,
Были готовы к работе и бою.

От недостатка Хлеба и мяса
Бредили Марксом, Победой и Марсом,
Снежной тайгой, Арктикой хмурой,
Яркими звёздами над Байконуром,

Пламенем жарким, Бездной бездонной…
Строили шахты, плотины и домны.
И заблуждались, И побеждали,
Ждали гостей из немыслимой дали…

Сквозь канонаду Бойни кровавой
Мчались, чтоб рухнуть в высокие травы,
В снег почерневший, В воду и глину…
Алый свой флаг вознесли над Берлином,

Шли от колхозной Луковой грядки
К Олимпиаде, Афгану, разрядке,
Шли сквозь шаблоны и трафареты,
Шли, за собой увлекая планету

Кровью писали Добрую сказку
Даже ошибки их были гигантски
Верили, веру В сердце лелея
В непогрешимость речей с Мавзолея,

Знали, что правы Серп их и молот
Знали, что мир лишь на время расколот
Что не навечно Боль и печали…
Но измельчали. Увы, измельчали…

Их же потомки Прячутся робко
В затхлой тиши кабинетных коробок .
Мыслят стандартно Далью не бредят
Сводят безжизненно с дебетом кредит
Мелко мечтают Думают редко…
В них ничего не осталось от предков.

Гуськов Алексей


Предлагаю вашему вниманию книгу Александра Харитановского — «Человек с железным оленем» (Повесть о забытом подвиге).

Травин кника обложка

От автора

На мысе Дежнева, в часе ходьбы от селения Уэлен, возвышается огромный пирамидальный камень. Он виден как с севера — с Чукотского моря, так и с востока — из пролива Беринга. На его вершине укреплен шрапнельный снаряд с высеченной керном надписью:

СССР.
Турист-путешественник на велосипеде
ГЛЕБ ТРАВИН
12. VII. 1931.

Велосипед и Заполярье!… Изящный лаковый параллелограмм дутых трубочек, тонкие никелированные струны спиц — и ни одного километра дорог?!… Кто он, этот Глеб Травин, выбравший столь странный способ передвижения по Крайнему Северу? Да было ли такое на самом деле?

— Было, — отвечает выдающийся советский летчик, пионер полярных полетов Борис Григорьевич Чухновский. — Могу подтвердить, что спортсмен Травин заезжал на Диксон.

— Было, — столь же решительно утверждает старейший гидрограф, руководитель морской Карской экспедиции 30-х годов, доктор географических наук Николай Иванович Евгенов. — С Травиным мы встретились в Югорском шаре — в бухте Варнека.

— Было, — говорит командующий полярной авиацией Герой Советского Союза Марк Иванович Шевелев, — Товарищи, рассказывавшие мне о Травине, видели его в устье Енисея.

— Да, я сама вместе с другими комсомольцами Уэлена ставила памятный знак на мысе Дежнева в честь полярного перехода Травина, — сообщила учительница Анастасия Семеновна Абрамова. Та самая Ася Абрамова, о которой с большой теплотой и уважением упоминает известный советский геолог, член-корреспондент Академии наук СССР Сергей Владимирович Обручев в книге «По горам и тундрам Чукотки»*.

* * *

Самолет летел над центральной Камчаткой. Под крылом проплывали горные цепи. Величественные острые, как иглы, пики сменялись оранжевыми конусами умерших вулканов. В долинах-ядовито-зеленые пятна тундры, на взгорьях — дремучий лес. Ни дорог, ни тропинок….

— В этом краю только и остается что летать, — заметил я вслух.

— Думаете?… У нас, на Партизанской, проживает чудак этакий — Травин. Он пытался тут на велосипеде путешествовать, — усмехнулся мой сосед, старый петропавловский житель.

Краем уха пойманная фраза запомнилась. Захотелось увидеть этого человека, поговорить с ним. Как и многие из пишущих, я очень ценю встречи с так называемыми чудаками, с теми, кого нередко молва характеризует как людей странных, непрактичных лишь потому, что они берутся, казалось бы, за невозможное. В таких, к примеру, чудаках долго ходил Поликарп Михайлович Агеенко, тоже петропавловский житель, — пенсионер, «свихнувшийся» на камчатском фруктовом саде. Он все свои сбережения вложил в выписку бесчисленного множества саженцев, которые испытывал годами.

«Крайний Север — и фруктовый сад? — Чудачество», — говорили соседи. А вот минувшей осенью Поликарп Михайлович угостил меня с одного деревца настоящим яблоком, а с другого — горстью вишен. Вызрели-таки фрукты на камчатской земле!..

Да кого обыватели всех времен и народов не называли чудаками, фантазерами! И все лишь оттого, что мерили возможности человека на свой аршин…

Пришлось основательно покружить, поднимаясь по крутым переулкам на последнюю из улиц, венчавших Петровскую сопку, где, сказали мне, живут Травины.

«Ленивому, даже просто толстому, гипертонику от многолетнего сидения за канцелярским столом тут не ужиться. Надо определенно иметь крепкие ноги, — бормотал я, вытирая обильно струящийся пот. — Верно, энергичный старик…».

Портрет человека вырисовывается задолго до встречи. Одно представляешь сам, другое — достоверное — усиливаешь. Свыкнешься — и трудно разочаровываться… Разочароваться, впрочем, не пришлось.

— Да, я Травин.

Чисто выбритое, с крупными чертами загорелое лицо. Среднего роста, но, судя по широкой груди, очень сильный человек, выжидательно смотрел на меня.

То, что это именно тот Травин, о котором шла речь в самолете, было уже ясно: в глубине комнаты, на стене, я успел заметить большой фотографический портрет — голову с гривой густых волос, перехваченных не то лентой, не то блестящим обручем. Фотография вмонтирована в кусок карты Северного Ледовитого океана. К рамке прибита костяная пластинка с той же надписью, что приведена вначале:

«турист-путешественник…» и т. д.

И вот, после приветствия и предварительного объяснения, мы сидим за столом. На скатерти документы, старые пленки фотоаппарата «Кодак», Почетные грамоты. Все это Глеб Леонтьевич сносил из разных мест. Рылся в шкафах, в сундуке. Видимо, о «реликвиях» личной славы в доме вспоминали не часто.

— На чердаке остатки, точнее останки, велосипеда, — с улыбкой заметил он. — Можете посмотреть.

Больше всего меня заинтересовал паспорт-регистратор туриста, пухлая книжка в черном кожаном переплете. В паспорте гербовыми печатями государственных учреждений, главным образом исполкомов Советов, подтверждалось прибытие велосипедиста в каждый населенный пункт на огромнейшей трассе, от Камчатки до… Камчатки. Сначала по южным границам страны, затем по западным и, наконец, по береговой полосе Северного Ледовитого океана.

«Г. Л. Травин с 10.Х. 1928 по 24.Х.1931 г. совершил переход на велосипеде вокруг СССР в 85.000 километров, включая Великий Северный путь до мыса Дежнева, где и установлен знак в ознаменование данного перехода.

Областной комитет по делам физкультуры и спорта.».

Так сообщает итоговая запись в паспорте.

Я решил заняться изучением необычайного похода.


Часть I. Псков — Камчатка

Часть II. Лицом к Арктике

Спортивный подвиг (вместо послесловия)


По теме:

ЧТО ТАКОЕ СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ


Cоветский врач в Антарктиде провёл операцию сам себе! 18+


 

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
(Visited 2 256 times, 1 visits today)

Оставить комментарий

Перейти к верхней панели