Часть Третья. РОССИЯ ГНИЕТ. (Как разграбили СССР. Пир мародеров).


Глава первая. ГАСТАРБАЙТЕРЫ ВМЕСТО НАЦИИ. ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ ЯМА

Эта глава особая. В ней всего одно интер-вью. Но какое! Уверен, оно не оставит равнодушным никого, поскольку посвящено демографии и проблемам, с ней связанным. Здесь также всесторонне рассмотрен феномен гастарбайтеров, социальных патологий типа гей-клубов, захлестнувших Россию. Эта глава посвящена холодной демографической войне, которую Запад, пользуясь тем, что связал Ельцина секретными соглашениями о невмешательстве в дела своей собственной страны, развязал и активно ведет против России уже второе десятилетие.

Да-да! Наша страна вымирает на миллион человек в год не спонтанно, а под бдительным оком дяди Сэма. Вспомните откровения Альфреда Коха, сменившего незадачливого Владимира Полеванова на посту руководителя Госкомимущества, о том, что такое количество русских людей, которое сегодня проживает в России, не впишется в Запад. Поэтому, мол, часть российского населения должна вымереть. Ни больше ни меньше! А что? Логично! Никто ведь не позволит уничтожить такое количество народа одним махом, а постепенный уход из жизни целой нации, да пускай хоть ее части — то, что надо «золотому миллиарду». Естественный, так сказать, процесс, не более того.

Да что Кох! Его «крестный отец» Чубайс, по словам Полеванова, как вы помните, считает миллионов 30 россиян, опять же не способных жить в новых условиях, историческим пустяком по дороге в капиталистическое далеко. Естественно, в газовые камеры или в печи просто так неразвитый и неповоротливый человеческий балласт России на пути на Запад не загонишь. Сами демократы заклюют. А вот сплавить его на пенсию и… не дать родиться новому поколению — отличный выход из положения.

В 2010 году сразу несколько лидеров стран Западной Европы в один голос вдруг озвучили дату окончательной интеграции России в Евросоюз. 2025 год. (Имея в виду даже отмену визового режима.) Ну, озвучили так озвучили. Этот год или какой-нибудь другой. Дерьма пирога. Российский обыватель за 20 с лишним лет устал от бесконечных посулов, когда его, неприкаянного, провинциального, вживят в подтянутый и продвинутый «золотой миллиард». Поэтому очередное обещание, конечно, пропустил мимо ушей. А зря. Ибо совпало оно, разумеется, не случайно, с заявлением председателя правления Института современного развития (ИНСОР) Игоря Юргенса о том, что ментальность российского народа будет готова воспринять «западные ценности»… в 2025 году! Кричащее совпадение, не правда ли?

Давайте разберемся, в чем тут дело.

Прежде всего, кто такой Юргенс? Говоря просто, Игорь Юрьевич — человек, формирующий идеологию вхождения России в западное сообщество. Но западник он не доморощенный, идеи свои культивирует не из любви к абстрактным мыслительным процессам, а для вполне конкретных целей. Достаточно сказать, что председателем попечительского совета ИНСОРа является президент России Дмитрий Медведев. Конечно, даже такая «крыша» автоматически не означает, что все пришедшие на ум либералу-за-паднику Юргенсу идеи тут же обретают формы конкретной политики, но что они в любой момент могут стать идеологическим зерном, зародившим реальный политический процесс на уровне руководителя государства, — факт. Иначе для чего нужны такого рода институты, идеологический ветер в которые дует с вполне конкретной половины земного полушария. С Запада.



А теперь о 2025 годе, если вы еще сами не догадались, к чему я клоню. К тому, что таких совпадений не бывает. И различные лидеры Европы, и Юргенс, и, я уверен, если покопаться в СМИ, можно найти еще не один десяток авторитетных голосов, которые озвучивают одну и ту же сакральную цифру — 2025, не случайность. Год 2025 от Рождества Христова — дата, когда Запад, наконец, вздохнет с облегчением: гомо советикус почил в бозе. Ушло из жизни советское поколение с его моралью, кондовыми подходами к жизни, совестливостью, , устарелым чувством справедливости. А с новых что взять? Новые — это поколение «пепси», то бишь наши, хоть в большинстве своем и не знают иностранных языков. Из них и будем лепить нового россиянина-западника.

Я ничуть не утрирую. Запад не устраивает народ-«совок». Ибо он слишком много знает. Вернее, помнит. Например, что он первым отправил в космос человека. Что его спортсмены побеждали на олимпиадах. Что, наконец, он, а не второй фронт победил Гитлера. Такие знания вредны, ибо наделяют народ-«совок» гордостью и исторической самодостаточностью, которые мешают Западу им управлять. Поэтому этот народ должен исчезнуть.

Лично я принадлежу к последнему поколению советских людей. Когда не стало СССР, мне было 25 лет. То есть я уже был полноценно сформировавшимся в советское время человеком. Молодым, конечно, но ухватившим, если так можно сказать, код советского мышления. Да, в 2025 году большинство моих сверстников будут еще живы, но потеряют социальную значимость — уйдут на пенсию, перестанут быть активной частью населения, формирующей его мнение. А этого для Запада, по словам экс-руководителя аналитического управления КГБ СССР Николая Леонова, тоже достаточно. Горькая, циничная, но правда.

Но дело обстоит еще хуже. Спокойно дожидаться естественного ухода из жизни земной и общественной советских людей Западу не хочется. К 2025 году по его замыслу население России должно сократиться и, что страшнее, принципиально измениться. Как? Очень просто. С помощью замены одной нации на другую. Вернее, ее части. Уж слишком велик русский народ, чтобы его в такие сроки окончательно спустить в демографическую уборную.

Убывающий на миллион человек в год русский народ пополняется на приблизительно эту же цифру мигрантами. (Как правило, из Средней Азии и Закавказья.) Происходит это начиная с 1992 года. С момента официальной гибели СССР. (Конкретные цифры этого самоубийственного для русской нации процесса приведены в этой главе ниже.) Простые арифметические подсчеты позволяют понять, что к 2025 году в Евросоюз будет интегрирован национальный мутант, а не российское государство с традиционным составом населения. Да что там 2025 год. Современные москвичи уже проживают в городе, где славянское население составляет менее 50%.

Читатель вправе одернуть меня вопросом: хорошо, все именно так и обстоит, но на кой лях цивильному и просвещенному Западу впускать в себя не более-менее продвинутых русских, а безграмотных варваров-азиатов? Ответ состоит из двух частей.

Первая. Глядя на то, в каких диких условиях и за какую ничтожную работу с радостью соглашаются жить в России мигранты, несложно предположить, что им (или даже их детям) в Евросоюзе будет вполне достаточно чуть лучшей во всех смыслах доли. Они-то, почитай, в рай въезжают на чужом геополитическом горбу. А с избалованными цивилизацией русскими, того гляди, еще и придется считаться. Вдруг настырные потомки советских покорителей космоса осознают, что Европа — вовсе не волшебное место на земле, где дешевых автомобилей, что дерьма, а что трудиться там надо не меньше, а законы соблюдать строже?

Согласитесь, есть основания для подобных треволнений у западных дядь и теть, которые отвечают за национальные интересы своих стран. Это причина первая, из которой вытекает вторая. Разрушив Советский Союз, Запад поневоле отныне всегда обязан демонстрировать экс-советским людям свое несомненное преимущество над советской системой. В противном случае у потомков гомо советикус может зародиться нехорошее чувство: а надо ли было эту систему разрушать? До сих пор Западу этот идеологический гипноз неплохо удавался. Удаваться-то удавался, но ведь на расстоянии. (Туристические поездки наших граждан в Европу, конечно, не в счет.) А коли случится русскому народу на своей шкуре сравнить жизнь на Западе с жизнью в постсоветской, а еще хлеще — в советской России? А вдруг мишура в виде вымытых с шампунем тротуаров и приветливых полисменов спадет быстрее, чем русский народ окажется под пятой волчьих законов повседневной западной жизни? Вдруг он до срока узнает, что, например, за взятку дорожному полицейскому в Европе сажают в тюрьму, а не по-отечески напутствуют: «Дальше аккуратней поезжайте!»?

Понятно, что моральные метаморфозы вышеперечисленного толка возможны только в головах избалованной великим прошлым титульной российской нации. А вот мигранты, да и их потомки будут до смерти рады, если их новая российская похлебка на западный лад окажется хотя бы чуточку жирнее прежней. За это они будут готовы терпеть все невзгоды европейской жизни. И в самом деле, с чего их должны мучить геополитические обиды, боль за державу, потуги считать себя полноценной нацией — Россия ведь не их родная страна. И Запад это отлично понимает. Вот и скажите, с каким народом ему удобнее интегрироваться?

Хочу сказать пару слов о моем собеседнике. В некотором смысле он уникальнее всех представленных в этой книге экспертов. Во-первых, потому что он молод, хотя и директор института. Игорь Белобородов родился в 1980 году, соответственно, его становление пришлось на 2000-е годы, а деструктивные процессы 1990-х, положившие начало демографическому провалу России, который Игорь Иванович вынужден расхлебывать, знакомы ему лишь по детско-юношеским впечатлениям и по истории. И в этом главный сюрприз. Читатель ознакомится с непредвзятым мнением бесстрастного молодого ученого-профессионала, который без эмоций препарирует проблему. Лично меня отсутствие великорусских бестолковых стенаний, переходящих в шовинизм, устраивает не меньше отсутствия фальшивых зазываний в толерантность, попахивающую уже геноцидом русского народа.

У Белобородова все современно, корректно, по делу. В общем, судите сами.


ИГОРЬ БЕЛОБОРОДОВ

Белобородов Игорь Иванович — директор Института демографических исследований. Родился в 1980 г. в Москве. Кандидат социологических наук Руководитель оргкомитета Московского международного демографического саммита.

— Одной из главных бед глобальной геополитической катастрофы — гибели СССР — стало снижение численности русского населения в 1990-е годы. Вместе с тем увеличивался миграционный прирост населения России, который, на первый взгляд, должен был вытаскивать нашу страну из демографической ямы. Вытаскивал и вытаскивает ли?

— Нет, конечно. Прирост численности населения России за счет мигрантов — это лишь одно из оправданий миграции. Привозя мигрантов, мы решаем не демографическую проблему, то есть воспроизводства поколений, а проблему снижения численности населения страны. А это, согласитесь, разные аспекты.

Происходит элементарная подмена понятий, а также отвлечение государственного внимания и ресурсов, всего информационного дискурса на абсолютно ложные цели. Государству выгодно сказать, что его население увеличилось, но о том, что интенсивность рождаемости по-прежнему уменьшается, оно умалчивает. В результате сегодня мы имеем рождаемость даже ниже, чем в 1992 году, когда и началась депопуляция российского населения. Так что попытка замещения одного населения другим отнюдь не панацея от демографических проблем, а, напротив, аномальная процедура.

Более того, на примере почти всех стран Западной Европы видно, что как только мигрант из стран с высокой рождаемостью попадает в страну типа России или Франции, где тенденции рождаемости очень похожи, то уже во втором поколении рождаемость у него снижается в 2—3 раза. Есть соответствующие расчеты на кафедре социологии, семьи и демографии МГУ. Согласно им. если к 2050 году Россия примет даже до 60 миллионов мигрантов, то в любом случае общая численность населения России сократится до 80 миллионов, которое будет в основном состоять из потомков мигрантов, которые будут рожать даже меньше, чем сегодня рожают коренные жители.

— Недавно глава думского комитета по международным делам Косачев тоже называл пессимистичные в этом смысле цифры: к 2050 году доля мигрантов может превысить треть населения России. Реально ли, на Ваш взгляд?

— Абсолютно. Согласно официальной статистике, в Россию с 1992 г. въехало 6,5 миллиона мигрантов. Конечно, эта цифра далеко не полная, и все мы это прекрасно понимаем. В поле зрения миграционных служб не попало, по разным данным, от 15 до 18 миллионов мигрантов. Суммируя их официальное и неофициальное количество, мы уже видим, что общая численность мигрантов в России составляет около 20% от общего числа ее коренного населения. Ну а к 2050 году, если коренное население будет продолжать снижаться — а пока я не вижу никаких переломных тенденций, — доля мигрантов в России будет даже не треть, а процентов 40—50. Так что по тенденциям господин Косачев, безусловно, прав, а наше с ним расхождение по цифрам объяснимо тем, что планировать их на столь долгосрочную перспективу — занятие всегда неблагодарное.

— Хорошо, пусть миграция на фоне демографического кризиса не очень-то и полезна, но так ли уж вредна?

— Очень вредна. Потому что миграция на фоне демографического кризиса — это наложение на слабое население, которое даже не способно к элементарному замещению поколений, более сильных этносов.

В каком смысле более сильных? В том смысле, что к переезду в чужие страны способны в основном пассионарные люди. То есть не старички, хромающие на обе ноги, а экономически дееспособные личности, физически сильные, выносливые и при этом еще и представители иной культуры и носители иной ментальности.

Все это крайне опасно. Практика США, особенно их южной части, да и практика большинства европейских государств, которые пошли этим путем, доказывает, что миграция — это лишь идеальный способ нагнетания межнациональной обстановки, а не способ решения демографических проблем. И именно это нагнетание сегодня и происходит в России. Поэтому-то и призывы к увеличению миграционных потоков звучат, опираясь в основном на экономическую аргументацию. Дескать, России необходимо увеличение экономически способного населения, расширение рынка труда, заполнение существующих вакансий…

— …на рабочие места лишь крайне примитивного труда?

— Да. Этот момент тоже очень важен. Миграция у нас сегодня — это, по сути, фактор стагнации российской экономики. Потому что, например, из 3 миллионов 600 тысяч — а я думаю, что на самом деле их больше 4 миллионов — эмигрантов, то есть тех, кто за это время уехал из России, очень много кандидатов и докторов наук, выпускников лучших вузов с самым современным образованием. Соответственно, и интернет-сегмент, и компьютерные технологии, и даже оборонная сфера тех же США во многом растет и развивается благодаря нашим эмигрантам.

На въезде же Россия получает принципиально иное качество миграции. Это люди, которые зачастую даже не имеют среднего образования, не говоря уже о профессионально-техническом. Естественно, это не только обуславливает их интеллектуальные способности и физические возможности, но и профессиональные навыки плюс склонность к криминальному поведению.

— Способна ли интеграция помочь мигрантам встать вровень с коренным населением?

— Нет. Потому что интегрироваться эти люди никуда не собираются. Да и вообще, интеграция как таковая — это миф. Никто не назовет ни одной страны, где бы произошла хотя бы частичная интеграция мигрантов. Есть ассимиляция. Но опять же, для того чтобы она успешно развивалась, нужна межнациональная брачность. Но возможна ли она в глобальных масштабах? Посмотрите, даже потомки русских эмигрантов первой волны — дореволюционных и послереволюционных — до сих пор демонстрируют достаточно устойчивую принадлежность к своей культуре. Хотя ассимиляция даже среди них, конечно, идет.

Но ведь надо понимать, что потомки русских дворян и выходцы из мусульманских регионов — это совершенно разные люди. У последних присутствует клановость. Референтная группа там всегда остается одной и той же — это страна материнской культуры и ее население. И любой, кто попытается как-то уж слишком активно интегрироваться в иную культуру, будет рассматриваться как предатель…

— …в том числе и как религиозный?

— Естественно. Поэтому все, на что способна в такой ситуации интеграция, — это обучать мигрантов владению русским языком. Но ведь это лишь инструмент повышения доходности определенной миграционной группы. Интеграция же как таковая — то есть вливание в российское общество — по определению невозможна. Никто к ней не стремится. В Европе происходит то же самое. Причем чем выше число мигрантов, чем сильнее их локализация в определенных местах, тем меньше у них желания куда-то интегрироваться.

Я вспоминаю нашумевший Черкизовский рынок. Во времена его активной работы там сложилась очень интересная ситуация. Было ощущение, что мигранты-торговцы не нуждаются в покупателях — коренных жителях. Они спокойно продавали товары друг другу большим оптом, и даже аудио- и видеопродукция, которую я там видел, была направлена на целевую этническую аудиторию.

— Напрашивается вопрос: возможно ли в такой ситуации возникновение, скажем, среднеазиатских гетто в Санкт-Петербурге и Москве?

— Я убежден, что в конкретных частях города в небольших пока масштабах оно уже существует. Потому что принцип поселения российских мигрантов именно такой. И для них ой, конечно, оправдан. Экономических, а уж тем более криминальных целей легче достигать сообща. Это закономерность.

Вопрос в масштабах такого рода поселений. Уверен, что если ситуацию отпустить на самотек, а сейчас в России происходит именно так, то мы придем к практике бельгийского города Антверпен, который сегодня во многих районах уже не контролируется полицией. Приезжее население — марокканцы, турки — ввело там институт своей полиции, которая и отвечает за правопорядок в этих районах, а государственная бельгийская полиция боится и не рискует посещать эти районы. То же самое, как мы знаем, происходит в предместьях Парижа, некоторых голландских городах. Намечаются подобные тенденции в Греции, Испании, ну и Россия идет в русле этих деструктивных тенденций.

— Тем не менее вся Европа сознательно использует практику наращивания миграционных потоков?

— Это неправда. Во-первых, есть такие страны, как Ирландия, Польша, Мальта, Кипр. Они, наоборот, стараются дистанцироваться от такой миграционной политики. Кстати, и Скандинавия долгое время не спешила приглашать к себе мигрантов. Во-вторых, Германия, Голландия, Франция, Австрия сегодня очень жалеют, что когда-то пошли на поводу у практики наращивания миграционных потоков. Например, Германия уже платит деньги мигрантам, чтобы они возвращались обратно.

То есть дошло до абсурда! Мигрант ведь не приезжает сам по себе. Он приезжает со всем комплексом своих родственных связей, и его основная задача, как только он закрепился на месте, перевезти в страну пребывания как можно большее число родственников. Это доказывает миграционная история стран Западной Европы. Практически все мигранты в этих странах рано или поздно, воспользовавшись псевдодемократической риторикой, начинают требовать воссоединения с семьей, а парадигма прав человека в цивилизованном мире тут же лишает государство выбора. Мало того. После воссоединения с семьей со стороны мигрантов неизбежно начинаются требования расширения политических, экономических, образовательных прав.

В результате все это доходит до такого абсурда, как, скажем, позитивная дискриминация, которая, к примеру, действует сегодня в США по отношению к афроамериканскому и даже латиноамериканскому населению этой страны. Эти этнические меньшинства, например, получают преференции при поступлении в вузы только на основании национального различия и благодаря тому давлению, которое они регулярно оказывают на правительство США. Все мигранты очень хорошо вооружены такого рода политическим инструментарием, и, я думаю, подобные ситуации возможны в скором будущем и в России. Пример того же Косово, где албанское меньшинство со временем стало большинством со всеми вытекающими из этой ситуации последствиями, не так далек и призрачен.

— Как Вы заметили, «призывы к увеличению миграционных потоков звучат, опираясь в основном на экономическую аргументацию». То есть апологеты нынешней миграционной политики подразумевают, что мигранты в большинстве своем — явление в той или иной мере временное. Вернется, на Ваш взгляд, большая часть российских мигрантов на свою историческую родину?

— Нет, конечно. Большинство мигрантов из Средней Азии и республик Закавказья уезжать из России, то есть возвращаться в худшие экономические условия, конечно, не собирается. Что касается мигрантов из Украины, Молдавии и в меньшей степени Белоруссии, то отток населения из этих стран сегодня идет не столько в Россию, сколько в государства Европейского союза. Улучшения же экономической ситуации в Средней Азии и Закавказье, как мы видим, даже не намечается по ряду политических, геополитических, социальных причин.

Соответственно, приезжающий в Россию мигрант старается закрепиться в ней всеми правдами и неправдами. Мы же видим, в каких условиях они живут и на какую зарплату они порой соглашаются. Естественно, что в данном случае отдельные сегменты отечественного бизнеса играют не самую лучшую роль. Вместо государствообразующей — государстворазрушающую. Бизнесу выгодно платить людям как можно меньшую зарплату, и, соответственно, ему все равно, кто будет за нее работать. Конечно, нельзя сказать, что это свойственно всем российским предпринимателям, но некоторая их часть ведет себя именно таким образом.

— Так оказывают или не оказывают мигранты влияние на российскую экономику?

— Оказывают на ряд ее отраслей, не требующих высокой квалификации, таких, как строительство или торговля. Но к развитию экономики России мигранты, конечно, никакого отношения не имеют. Ни о каком интенсивном развитии отечественной экономики, ни о каких инновациях при помощи мигрантов, естественно, не может быть и речи. Ведь, по сути, происходит лишь процесс выжимания отечественным бизнесом всех соков из людей, имеющих в сравнении с коренным населением меньше прав и образования, но готовых трудиться в поте лица без всяких гарантий на будущее.

— Почему основным средоточием мигрантов являются Москва и Санкт-Петербург?

— Потому что мигрантов всегда притягивают только зоны экономического роста. Мигрантам неинтересно село, поскольку в него нет экономических вливаний, не создана схожая с городами инфраструктура. Да, в некоторых сельских регионах России трудятся мигранты. Но это неудачники, которым не посчастливилось закрепиться в городах посредством родственных связей или, как еще говорят, через миграционные сети, окутавшие Москву и Петербург. По этим же причинам самым густонаселенным городом Китая является Пекин, самым густонаселенным городом Франции — Париж, и так далее.

Не единственным, но достаточно редким в этом смысле исключением является Япония, которая принципиально закрывает свои двери перед мигрантами. Поэтому там и гомогенное, этнически однородное население. Конечно, японская практика более оправданна, чем российская, поскольку исключает межнациональные столкновения, но в условиях такой же, как и в России, сверхнизкой рождаемости японцы вынуждены отправлять своих стариков на Филиппины, чтобы местное население там за ними ухаживало. А этот факт порождает множество межнациональных недоразумений, поскольку у Японии и Филиппин сложная история. В годы Второй мировой войны Япония не очень достойно вела себя по отношению к Филиппинам. Поэтому японские старики не очень хотят туда ехать, но японская система социального страхования и здравоохранения просто захлебывается в обязательствах перед своими пожилыми гражданами и не в состоянии их выполнять на родине. Впрочем, даже если бы в Японии и была миграция, это мало изменило бы такую ситуацию.

— Количество правонарушений с участием мигрантов в пропорциональном отношении выше, нежели количество правонарушений с участием коренного населения. Но ведь даже чисто теоретически маловероятно, что в Россию в таких количествах едут сплошь антисоциальные элементы?

— Миграция сама по себе криминогенна. Дело в том, что, когда из традиционно закрытого общества человек попадает в общество либеральное, коим является постсоветская Россия, он лишается привычной системы координат. На те антиобщественные действия, на которые мигранты способны сегодня пойти в России, они ни при каких обстоятельствах не пойдут у себя на родине. Потому что там они за это будут жестко наказаны. Потому что там так не принято. Потому что там для них есть моральные авторитеты. Уже по одной этой причине миграция криминогенна, даже если у мигрантов не будет этого глубокого ощущения безнаказанности, которое у них сегодня, безусловно, есть в России.

Для мигрантов сняты табу в виде девушек в коротких юбках, в виде распития спиртных напитков и так далее. К такому моральному облику мигрант не готов и, естественно, получает некий психологический стресс. Конечно, это никоим образом не оправдание правонарушений с их стороны, но в данном случае объяснение склонности мигрантов к правонарушениям. Которые, повторяю, свойственны любой миграции.

— Значительное преобладание женщин над мужчинами влияет на демографию?

— Естественно. Соотношение полов всегда значимо для демографии, но превышение женщин над мужчинами в России на 10 миллионов далеко не так фатально, потому что наблюдается в основном в старших возрастах — после 29 лет и, соответственно, на демографическую ситуацию сильно не влияет. К этому периоду большинство нашего населения вступает в брак. Хотя, конечно, предотвратимая смертность мужчин в последующие трудоспособные годы по понятным причинам сказывается на демографии.

Есть схожая проблема и в Китае. Там количество мужчин трудоспособного возраста на 40 миллионов превышает количество женщин. Причем возникла эта ситуация искусственно, из-за политики селективных абортов. Большинство супружеских пар в Китае, имея разрешение на рождение только одного ребенка (что, конечно, является прямым геноцидом и современной формой фашизма), выбирают рождение мальчика, будучи традиционно патриархально настроенными. Это и ведет к огромным перекосам в демографической структуре китайского общества.

— Ну, в пропорциональном отношении для Китая такой разрыв, вероятно, все-таки не слишком ощутим?

— Зато он ощутим для нас, поскольку мы с Китаем соседи. Вопрос в том, куда в поисках невест ринется избыточная масса мужского населения Китая, — для России отнюдь не праздный. Я думаю, что в соседние страны, в том числе и в поисках хорошей жизни. Либо произойдет война. Когда рождается больше мальчиков, начинаются войны — это историческая константа. И третий вариант. Не исключено, что в Китае произойдет серьезное распространение гомосексуальной практики в этой среде.

— А откуда, кстати, эта разница в нашей стране? Эхо Великой Отечественной войны?

— Нет. Эхо войны закончилось еще в конце 1980-х. Этот разрыв — следствие высокой смертности мужчин в трудоспособном возрасте, употребление ими алкоголя, наркотиков, рискованного поведения за рулем, самоубийств, убийств и так далее.

— Перейдем к еще одному фактору демографии — абортам. «Четыре поколения наших врачей «заточены» на детоистребление», — как-то заметили Вы. Фраза, признаться, радикальная. Понятно, что аборты демографическую ситуацию не улучшают, но при чем здесь врачи?

— Врачи здесь ни при чем. Я не обвинял непосредственно врачей. Они лишь являются заложниками той кровавой системы, которая досталась нам от прежнего режима. Вы в курсе, что СССР первым в мире в 1920 году узаконил аборты? Остальные страны сделали это спустя 40—50 лет. Причем первыми были страны именно социалистического лагеря: Венгрия, Чехословакия, Румыния, Болгария, а США, Англия, Голландия, Франция и многие другие либеральные государства сделали это позже них.

На сегодняшний день из 220 стран мира, по которым имеется соответствующая статистика, только в 55 разрешены аборты. Причем далеко не во всех странах аборты разрешены в таком либеральном виде, как в России. Поэтому я и говорю, что 4 поколения наших врачей из-за той системы медицинского образования, которая у нас существует, и «заточены» на детоистребление. Ведь сегодня молодой специалист, который хочет в будущем состояться как акушер-гинеколог, обязан во время учебы в соответствии с квалификационными требованиями делать аборт, иначе его не аттестуют. Мало того что это фактически насилие над конкретным человеком, это и деформация психики будущего специалиста. Или в ряде стран абортарии и отделения родовспоможения разделены. И это правильно. Не могут в одних и тех же стенах идти борьба за жизнь недоношенного ребенка и проводиться искусственные роды, которыми фактически является аборт на позднем сроке.

— Играет ли роль в демографических процессах урбанизация, рост которой в 1990-е годы был высок, что фиксирует перепись-2010?

— Фиксирует, но не очень значительный, правда. Всего на 1%. 73% населения у нас живет в городах, а 27% формально проживает в сельской местности. Но эта статистика не отражает реальности.

На мой взгляд, более 80% населения России так или иначе вовлечено в городское производство, в городскую индустрию не только посредством жизни в городе, но и посредством работы в нем, в том числе и вахтовым методом занятости, и в других формах. Многие села за счет укрупнений переходят в нишу городских поселений. И все это очень плохо с точки зрения воздействия на рождаемость.

В этом контексте есть две закономерности. Во-первых, рождаемость начала снижаться именно в городах. Во-вторых, снижаться она начала в наиболее обеспеченных группах населения. Это объясняет негативную роль городов в процессе демографической деградации и полностью разбивает миф о материальных причинах падения рождаемости. Но это, конечно, не означает, что если мы сегодня снизим уровень жизни населения, то тем самым добьемся повышения рождаемости в стране. Тут нет прямой корреляции, здесь она сложна и многоступенчата.

К примеру, у нас одинаково мало рожают и богатые, и бедные, а в Афганистане одинаково много рожают и бедные, и богатые. Большую роль в этой ситуации играют религиозный фактор, традиции, культура. Но, повторяю, урбанизация однозначно является детонатором, который закладывается под рождаемость конкретной популяции.

— Чем это объясняется?

— Целым рядом обстоятельств. В городах всегда менее просторные условия для жизни. Естественно, что в бетонных пятиэтажных депрессивных коробках серого цвета нет никаких условий для размножения. Если люди там и размножаются, то скорее вопреки своим условиям жизни, чем благодаря им. Так что даже по этой причине очень сильно затрудняется реализация даже самых небольших репродуктивных намерений. В городах выше уровень стрессов. Все, что происходит в городах, начиная с пробок, заканчивая потоком агрессивной информации, включая рекламу, конечно, отбивает желание размножаться. Многие попадают в щупальца разврата, который в городах сегодня шагает победным шествием. Ну и город, в отличие от сельской местности, — это зона, лишенная традиций. Живет в городах всегда население менее религиозное, что тоже негативно сказывается на рождаемости.

— Может ли демография быть инструментом «холодных войн» в международной политике?

— Я уверен, что сегодня так и есть. Прежде всего я имею в виду распространение социальной патологии. Те же гей-клубы. То же Child-free — родившееся на Западе движение, призывающее к отказу от деторождения. Не сказать, что пока оно сильно распространено в России, но это, конечно же, угрожающая тенденция. Высшая точка эгоцентризма, прикрытая молодежной субкультурой и псевдофилософией. И я думаю, что это как раз одна из форм демографической войны, которая, возможно, намеренно инспирируется в ряд стран, выступающих для кого-то геополитическими конкурентами. Недаром и политика одного ребенка была внедрена в Китае. Очень тщательно ее «обкатывали» и на Латинской Америке, и на Индии, где доходило даже до принудительной стерилизации, отчего у правительства Ганди были большие проблемы, а в Латинской Америке слетел режим Фукимори.

— Нет ли в Ваших словах противоречия? Ведь Вы сами сказали, что зарождаются эти негативные для демографии явления на Западе?

— Дело в том, что некоторая часть влиятельных субъектов США, экспортируя подобные вещи, у себя проводят совершенно другую политику. Известна программа Буша-младшего, на которую в США былц выделены миллиарды долларов, которая ориентирует молодое население на сохранение беременности, на воздержание от рисковых внебрачных половых отношений, на супружескую верность и многодетную семью. В рамках этой программы дан карт-бланш традиционным религиозным конфессиям и общественным организациям, которые проповедуют именно такую идеологию и такой позитивный демографический императив. И это дает хорошие результаты. Например, уровень подростковой беременности в Америке сегодня оказался самым низким за последние 70 лет.

У нас же ситуация обратная. В том числе и из-за, я бы сказал, чиновничьего предательства, и потому, что все явления социальной патологии хорошо финансируются, а также являются «правилом хорошего тона». Причем не только в России, но и во многих других странах. И даже в ООН, которая почему-то до сих пор боится перенаселения Земли. Хотя понятно, что сегодня мир катится к совершенно другой тенденции. К глобальной депопуляции. Поскольку уже 42% населения планеты живет в зоне, где отсутствует замещение поколений, элементарное воспроизводство населения. И раз даже такие демографические лидеры, как Китай и Индия, за последние 40 лет сократили свою рождаемость более чем в 3—4 раза, хорошего демографического будущего человечеству ждать не приходится.

Москва, июль 2011 г.


Глава вторая. ЛОББИ ПЕДОФИЛОВ. ИНСУЛЬТЫ ПЕРЕСТРОЙКИ. ДРУГИЕ «БОЛЕЗНИ РОСТА»

Эта глава о здоровье нации, вернее о ее тотальном нездоровье, начиная со времен гибели Советского Союза. Экспертами по этой теме выступят уважаемые в медицинском мире люди: экс-министр здравоохранения СССР Евгений Чазов и «детский доктор мира» Леонид Рошаль. Их рассказ печален, но исчерпывающ. Вы узнаете, как начал гнить наш народ. Узнаете о взаимосвязи смертности населения и общественно-политической ситуации в стране. Грубо говоря, узнаете, как народ расплачивался жизнью и здоровьем за политические безумства Ельцина и Горбачева.

Но начал я с другого. С педофилии. С понятия, которое ворвалось в нашу жизнь тоже как результат крушения Советского Союза. То есть педофилы-то, наверное, были и в советское время. (Не в таких количествах, конечно.) А вот педофилического лобби в СССР, конечно, не было. Уполномоченный по правам ребенка при президенте России Павел Алексеевич Астахов утверждает ниже, что педофилическое лобби существует даже в Государственной думе и Совете Федерации России.

Дожили!

Честно говоря, когда пытаешься осознавать такие вещи, испытываешь, мягко говоря, душевный дискомфорт. Педофилы — и в самом парламенте?! Не может быть!

Может!

Вспомните о лобби гомосексуалистов в ельцинской Администрации, о котором нам в главе «Ельцин и «голубые» рассказал очень знающий человек — руководитель Службы безопасности президента Александр Коржаков. Так отчего же в Госдуме не быть педофилам? Тем более Госдума — законотворческий орган, она принимает многие законы, касающиеся детей. В том числе и законы, касающиеся ответственности за насилие над детьми. Устанавливает критерии этого понятия. Разве не раздот лье для лоббирования?

Помню, один показательный в этом смысле эпизод. Сидел я как-то в кулуарах Государственной думы в то время, когда в ней должен был обсуждаться как раз закон об ужесточении ответственности за насилие над несовершеннолетними. Заседание шло ни шатко ни валко до тех пор, пока не подоспел тот самый пункт в повестке дня о несовершеннолетних детях. То есть началось обсуждение этого закона бурно, но, как бы это сказать, в нормальных эмоциональных и содержательных рамках. Все шло к тому, что закон утвердят. Но тут в зал заседаний вбежал Владимир Вольфович Жириновский. (Действительно стремительно ворвался, до этого его среди депутатов не было.) И взошел на трибуну.

Звучала речь Жириновского в привычных для него визгливых тонах. Но ее смысл! Владимир Вольфович набросился на разработчиков закона с упреками, что они… нарушают свободу наших детей! Что они хотят сделать из них безэмоциональных роботов по типу американских школьников. И привел пример. Мол, в США за двусмысленный взгляд 10-лет-него мальчика на сверстницу строго наказывают. И мы, русские, так же жить хотим? И как тогда будут рождаться дети, если юноша будет бояться даже взглянуть на девочку? И ловко закончил: закон не проработан, сыроват.

Каково?!

Шедевр ораторского искусства, позволяющий избежать даже намека на скрытый смысл депутатских эскалад. Эпатаж как метод сместить акценты, перевести внимание аудитории на параллельные проблемы, чтобы добиться скрытых целей. Не помню уж, чем там кончилось дело, но эпизод, повторяю, показался мне красноречивым.

Разумеется, я никого ни в чем не подозреваю и ничего не утверждаю. В том числе и Владимира Вольфовича. (Уж больно искренне звучала его боль о несчастных американских школьниках.) Более того. Кто-то справедливо может поставить мои наблюдения под сомнение: а зачем педофилам высвечиваться на таком уровне, развращали бы себе детей по-тихому, неужто надеются узаконить педофилию? Нет, конечно. Не надеются. А вот размыть уголовную ответственность за совращение ребенка можно легко. Я, конечно, не депутат и не до конца в теме, но, даже прикидывая на своем дилетантском уровне, могу предположить, что, например, снижение официального возраста для вступления в брак педофилам на руку. Или. Всяческие законодательно закрепленные для судов оговорки типа «по доброй воле» — отличная отмазка, чтобы похотливому дяде не садиться в тюрьму за насилие над ребенком. И так далее. Юридическая казуистика дает педофилам массу шансов. Павел Астахов расскажет о вопиющем случае в Петербурге, когда судья отпустила преступника, насиловавшего малолетнюю племянницу. Так что плевать на законы педофилам не с руки, гораздо выгодней, как мы поняли, их сочинять.

Я убежден, что когда в начале 1990-х Борис Николаевич Ельцин подписывал свое негласное соглашение с Госдепом США, там одним из первых пунктов стояла свобода телевидения. И неспроста. «Ящик» в конце 1980-х — начале 1990-х делал с людьми все что хотел. Гонял народ, словно Иванушку-дурачка, от одной избирательной урны к другой, хотя жизнь народа от его электоральных потуг совсем не менялась. Приучил пить пиво зимой на улице. Утвердил его в мысли, что «совок» — это отстой, а «рашка» впитала все ценности западной демократии. И исподволь, не впрямую, занялся лоббированием педофилии.

Скажете, нет?

А ну-ка припомните нашумевшую в 2005 году историю о том, как 11-летняя москвичка родила от 18-летнего таджика-гастарбайтера. Сообщил об этом таблоид «Твой день». Такая информация в СССР вызвала бы бурю последствий. Таджика посадили бы надолго, в тюрьме, как водится, опустили бы, короче, был бы урок на всю жизнь. Бабку, с которой жила несчастная девочка и которая фактически благословила ее на растление, отправили бы туда же — в тюрьму. Юная мама прошла бы курс длительной психологической реабилитации. Ну а ребенок, конечно, рос бы в приюте под приглядом профессиональных нянь. Именно так и было бы, потому что в Советском Союзе существовали нормальные законы. И, что важнее, они работали.

Что же произошло в постсоветской России? А ровным счетом ничего! Когда прокуратура возбудила на растлителя-таджика уголовное дело, в ситуацию на пару с упомянутым таблоидом вмешался Первый канал. Вот так! И если вы думаете, что тележурналисты потребовали немедленного наказания мерзавца, вы глубоко заблуждаетесь. Корреспонденты буквально выкрали девочку с ребенком из роддома. И встали горой на защиту растлителя. В мгновение ока с помощью магической силы телевидения он стал Ромео, которому злые прокуроры и косные законы (чувствуешь, читатель, куда ветер дует?) мешают проявлять любовные чувства. Борьба была жуткая. Корреспонденты (где была ваша совесть, коллеги, а если с вашими детьми так?) вламывались под прикрытием телекамеры в прокурорские кабинеты. Крутили по телевидению удрученное лицо отца растлителя, к которому слетали аж в Таджикистан. И долбили одно и то же: с молодой парой все в порядке, у них все естественно, по согласию — а вот законы наши несовершенны.

И ведь отстояли негодяя от тюрьмы. Мерзавец отделался условным сроком, а педофилы всех мастей утвердились в своем праве на растление — сам телевизор ведь сказал, что законы несовершенны, а любовь — святое.

Конечно, в этом случае педофилическому лобби был важен не какой-то там дикий таджик, а возможность заявить обществу, что совращение ребенка — это не всегда преступление или не совсем преступление. И теперь представьте, что под следствие по обвинению в растлении несовершеннолетнего попадает педофил в законе. Раньше его, не считаясь с законотворческими заслугами, мигом отправили бы, куда Макар телят не гонял. А сегодня? А сегодня десятки миллионов телезрителей (а сколько среди них прокуроров, судей, следователей, начинающих журналистов?) видели, как педофил стал Ромео. (Не мое кощунство над Шекспиром, а Первого канала.) Вернее, он и не был педофилом, это все плохие законы мешают любви. И дадут дяденьке-педофилу условно, потому что он ничем не хуже Ромео-таджика. Да к тому же выяснится, что ребенок с ним был по доброму согласию… Главное — родителям баблосики вовремя отвалить.

С 1990-х годов в России идет растление молодежи. Я привел наиболее яркий пример того, как обтяпывает свои гнусные делишки педофилическое лобби. Но куда сложнее уличить его, когда оно действует с помощью искусства. Взгляните, какой поток фильмов, где воспевается плотская любовь с самого юного возраста, хлынул на отечественные экраны в постсоветские годы. Результат — количество абортов среди несовершеннолетних в эти годы выросло на порядок. Какой процент этих детей занимается любовью со сверстниками, а какой с похотливыми дядями — бог весть. Так и гниет нация. Наш генофонд.

Конечно, мое мнение о педофилическом лобби и о педофилии как таковой будет не полным, если я не выскажусь о путях решения этой воистину неразрешимой проблемы. Господин Жириновский уже упомянул о западных методах борьбы с педофилией. Отличный пример! Запад не хочет сгнить от венерических болезней, выродиться от бесплодия, он хочет иметь нормально созревших молодых людей, а не надломленных особей, чья жизнь несчастливо выпала на эпоху геополитических катастроф. Поэтому и борется за своих детей. В данном случае пример с него России брать можно. И нужно.

И еще. Педофилическое лобби ревностно следит и за маньяками. Мягкие приговоры в отношении подонков, насилующих детей, полнят СМИ. Это ли не симптом больного общества? Я не знаю, поможет ли химическая кастрация, но я бы за насилие над ребенком элементарно расстреливал. Смерть. И точка. Никаких лечебниц. Расстрел. «Тройки», как при Сталине. Военно-полевые суды. Кто не согласен, пересмотрите фильм о подмосковном маньяке 1990-х Фишере в серии «Следствие вели» Леонида Каневского. Или переговорите с родителями замученных маньяками детей. Маньяк должен знать, что ходит под смертью. Показательный расстрел маньяка неплохо показать по Первому каналу. А что? Мне кажется, если на господина Эрнста поднажать, то он поступится принципами, пропустит скрепя сердце такой сюжет в эфир. Ведь, наверное, не хуже меня знает, что от педофила до маньяка — один шаг.


ПАВЕЛ АСТАХОВ

Астахов Павел Алексеевич — уполномоченный при президенте России по правам ребенка. Родился 8 сентября 1966 г. в Москве. В 1991 г. окончил Высшую школу КГБ. Занимается адвокатской практикой. Ведущий телепередачи «Час суда». Был сопредседателем движения «За Путина».

— Понятие «педофилия» появилось на устах людей в позднее советское время. Но тогда никто и подумать не мог, что в 1990-е возникнет нечто вроде легитимизации этого гнусного явления. Недавнее решение судьи из Сацкт-Петербурга Ольги Андреевой, давшей условный срок преступнику, насиловавшему малолетнюю племянницу, Вы объяснили действиями «педофильского лобби». Определение для красного словца?

— Нет! Я выразился совершенно прямо. Я считаю, что в России существует педофильское лобби. В него входят разные люди, тайно и открыто. Они есть и в Госдуме, и в Совете Федерации… Они есть везде! Вы что, думаете, эти люди ходят с лейблом «Педофил»? У нас сегодня лучшая форма легализации педофильского сообщества — это общественные организации, которые отстаивают права детей. Вы сами знаете ситуацию с детским центром, который создал ваш земляк Смирнов. Сейчас им занимается Следственный комитет, устанавливаются все пути его перемещения, все контакты… Следователи обещали, что, когда контакты Смирнова вскроются, всем будет очень интересно. Смирнов же сам говорил: вы не представляете, какие политики, какие люди втянуты в мою деятельность определенного толка.

Что касается этого питерского парня, которому дали условно… Он лично никак материально или каким-то иным образом не мог выхлопотать себе такой мягкий приговор. Я считаю, что такой приговор был выгоден тому самому педофильскому лобби, которое реально существует, потому что этот приговор показывал — у нас не наказывают за такие преступления. И никто меня не убедит, что педофильского лобби нет. Посмотрите европейские исследования на эту тему… Очень интересно!

Их, кстати, мне показала председатель городского суда Санкт-Петербурга Валентина Николаевна Епифанова. Там доказывается, что педофильское лобби реально существует, правда, речь больше идет о физиологии этого явления, а не о социальной его составляющей. К примеру, в исследованиях акцентируется внимание на то, что маньяками в подавляющем большинстве случаев являются мужчины, женщины — редкое исключение.

Педофилия в очень многих случаях напрямую связана с гомосексуализмом — любовь к мужскому полу и к мальчикам находится в одной социальной плоскости. Естественно, такие исследования нигде не публикуются, их сложно найти — то же самое педофильское лобби мешает их доступности для широкого круга читателей. А напротив, навязывает нам гей-парады и мнение, что необходимо снижать возрастной уровень, когда человек может официально вступать в половые отношения с людьми старше себя. снижать возрастной уровень для законного заключения брака и так далее.


ЕВГЕНИЙ ЧАЗОВ

Чазов Евгений Иванович — генеральный директор Федерального государственного учреждения «Российский кардиологический научно-производственный комплекс», академик РАН. Родился 10 июня 1929 г. в Нижнем Новгороде. В 1967— 1986 гг. возглавлял 4-е Главное управление при Минздраве СССР. В 1987 — 1990 гг. — министр здравоохранения СССР.

— В годы после развала Советского Союза увеличилась смертность от сердечно-сосудистых заболеваний. Можно ли связывать этот факт с происходившими в то время в обществе деструктивными социальными, политическими и экономическими процессами?

— Судите сами… Американцы за 20 лет — с 1980 по 2000 год — сумели в два с лишним раза снизить смертность в своей стране от кардиологических болезней. 44% факторов, повлиявших на такой результат, были связаны с борьбой с курением и алкоголизмом, пропагандой здорового образа жизни и профилактикой сердечно-сосудистых заболеваний. До 1988 года у нас тоже в этом отношении были хорошие показатели, но потом случились 1090-е годы — «крутые», кровавые, как угодно их называют, — когда была разрушена система отечественного здравоохранения. Но главное — в обществе в этот период была тяжелая психосоциальная обстановка, в результате которой резко выросла смертность от сердечно-сосудистых заболеваний. Причем даже в трудоспособных возрастах.

Ну, к примеру, если взять возраст от 20 до 25 лет — смертность от сердечно-сосудистых заболеваний в нем выросла на 80%. Это была дикая картина! А ведь мы в 1993 году обо всем этом говорили, выступали на заседании Верховного Совета — Хасбулатов собрал специальные слушания. Но либеральные наши финансисты сказали: «Ничего страшного…» И никто на наши слова не обратил никакого внимания. Пики повышения смертности были в 1992—1993 годах. И в 1998 году. Говорить о том, что в это время происходило в стране, мне, думаю, нет необходимости. Вот тогда мы и выдвинули еще один риск-фактор сердечно-сосудистых заболеваний и смерти от них — психосоциальная обстановка в стране. Ведь, в конце концов, смертность от сердечно-сосудистых заболеваний в 1990-е годы стала одним из факторов тяжелой демографической ситуации в стране.

Хочу также добавить, что с нашей, медицинской, точки зрения важно предупредить и переход психоэмоциональной напряженности в депрессию, которая не только способствует возникновению целого ряда нарушений функции сердечно-сосудистой системы, но и увеличивает, например, смертность при инфаркте миокарда, хронической сердечной недостаточности в 2 раза. 1990-е годы доказали ее значимость в структуре смертности, которая особенно показательна при изучении динамики в этот период, период, когда, согласно данным исследовательской программы «Компас», эти расстройства встречаются у 57% больных ишемической болезнью сердца и у 52% больных с артериальной гипертонией. Исследования, проведенные нашим центром, показали, что депрессия не просто определенное психологическое состояние больного — она сопровождается нарушением функций ряда органов организма.

— Анализ причин смертности от кардиологических болезней говорит о том, что одной из их причин является, мягко говоря, недостаточное использование высоких технологий в отечественной медицине…

— К сожалению, из-за разрушения основ кардиологической помощи, недостаточного финансирования в 1990-е годы мы отстали от США и значительного числа европейских стран в использовании в практике высокотехнологичных методов диагностики и лечения. Например, по данным американских исследователей, анализировавших роль различных мероприятий, позволивших снизить в США смертность от сердечно-сосудистых заболеваний, доля внедрения в широкую практику высокотехнологичных методов лечения составила 25%.

— Вы упомянули, что успехи американских кардиологов напрямую связаны с профилактикой сердечно-сосудистых заболеваний в США. Когда и куда исчезла массовая диспансеризация населения, которая проводилась еще в бытность Вами министром здравоохранения СССР?

— Кстати, в 1975 году группа кардиологов и ваш покорный слуга получили Государственную премию Советского Союза за разработку методики профилактики и диспансеризации сердечно-сосудистых заболеваний. А первый в мире конгресс по профилактике сердечно-сосудистых заболеваний проходил в 1985 году в Москве.

На сегодняшний день профилактика сердечно-сосудистых заболеваний у нас разрушена и ее надо восстанавливать. К примеру, в Советском Союзе — я помню эту цифру, потому что тогда был министром, — ежегодно проводились профилактические осмотры 130 миллионов человек в год, половины населения. У нас были студенческие поликлиники, были школьные врачи, которые работали активно — сейчас они тоже есть, но… Кроме того, по-другому работала участковая медицинская служба. Раньше участковый врач не сидел, выписывая рецепты в кабинете, а зная, кто на его участке болеет, регулярно совершал — нехорошее название — дворовый профилактический обход. Сейчас очень важно повысить эффективность этой первичной службы. Теоретическая основа для этого есть, все давно разработано. Раньше в нашей стране было 1,5 тысячи медсанчастей. Все они исчезли. А я ведь помню, что когда-то одной из лучших больниц, в которую многие старались попасть, была медсанчасть завода «ЗИЛ».

Кроме того, одна из сторон этой проблемы, что знания новых эффективных методов лечения отсутствуют у значительной части участковых врачей. Эти недостатки первичного звена здравоохранения зависят и от того, что в 1990-е годы, как я уже говорил, была разрушена стройная система организации кардиологической помощи. В поликлиниках исчезли кардиологи, обеспечивающие методическое руководство лечебным процессом больных с сердечно-сосудистыми заболеваниями. Уклоняются от этой работы не только республиканские и областные больницы, но также кардиодиспансеры, превращающиеся в кардиохирургические стационары и забывающие при этом об одной из своих основных задач — совершенствование и повышение качества оказания кардиологической помощи во всем регионе.

— В конце 1980-х — начале 1990-х Вы стали публичным и одновременно популярным человеком…

— Я могу добавить юмора по этому поводу… В 1990-е годы в некоторых газетах появилась моя фотография рядом с Брежневым, а рядом надпись: «В кремлевской больнице была создана пилюля, которая позволяла бороться с атеросклерозом». А дело было в том, что я когда-то просил оборонную промышленность сделать по просьбе нашего главного тогда хирурга академика Федорова «электропилюли», позволяющие повышать сократимость кишечника — это очень важно после операции, поскольку у многих больных возникает запор. И такие «пилюли» сделали. А их потом разные дельцы продавали как «кремлевские пилюли бессмертия». Мне оставалось только улыбаться и смеяться…

— У Вас были не самые лучшие личные отношения с первым президентом России Ельциным, однако оперироваться он предпочел в Вашем кардиологическом комплексе…

— Потому что он лучший в стране. Сначала, конечно, у нас были консилиумы, мои сотрудники ездили к врачам Ельцина… Мои сотрудники его лечили, когда он лежал в Барвихе.

— Правда, что Вы настаивали, чтобы в медицинскую карту Ельцина была внесена запись, что на его болезнь влияет алкоголь?

— Это было перед операцией. Дело в том, что такие вещи надо учитывать. Мы три месяца готовили его к операции.

— Правда, что Вас «по разным каналам предупреждали о том, что плохой исход операции равносилен моей гибели и гибели моих коллег»?

— Акчурину говорили… Не все же хотели, чтобы Акчурин оперировал. Он собрал свою команду и сказал: «Кто считает, что не может оперировать, не надо — никаких вопросов не будет…» А кто говорил Акчурину об угрозах? Откуда я знаю? Он мне сказал, так что надо у него и спросить. Акчурин говорил, что идут такие разговоры…

— …что Ельцин умрет, то и вы все должны будете умереть?

— …умрет или что-то случится, то, конечно, будут неприятности. Будут большие неприятности.

Москва, май 2010 г.


ЛЕОНИД РОШАЛЬ

Рошаль Леонид Михайлович — директор Московского НИИ неотложной детской хирургии и травматологии. Родился 27 апреля 1933 г. в городе Ливны Орловской области. Награжден орденом Мужества, лауреат премии им. В.Высоцкого «Своя колея».

— Чем для отечественной системы здравоохранения стал развал Советского Союза?

— В начале 1990-х годов вместе с Ельциным к власти пришла молодежь, заявившая, что все, что на данный момент есть в России, — плохо. После этого к нам приехали представители Международного банка реконструкции и развития и Всемирной организации здравоохранения, которые, в свою очередь, сообщили, что наша структура здравоохранения никуда не годится, ее надо сломать: закрыть детские поликлиники и женские консультации, а вместо них посадить врачей общей практики. Как кое-где на Западе и в колониальных странах. Под это дело Всемирный банк реконструкции и развития выделил огромные деньги — порядка 200 миллионов долларов!

Кстати, я хочу спросить: где эти деньги, которые наше государство теперь вынуждено отдавать?! Но главный парадокс заключается в том, что населению западных стран их собственное здравоохранение не очень-то нравится. На медицинское обслуживание за рубежом люди тратят в три раза больше, чем у нас, и народ там недоволен так же, как и у нас. Мы «держимся» за счет оригинальной структуры здравоохранения. Там главная фигура — конкретный доктор и его выгода. В той борьбе со Всемирным банком и Всемирной организацией здравоохранения мы, профессионалы, оказались сильнее. Очень сложная и трудная была борьба — не на жизнь, а на смерть. Но мы отстояли нашу модель первичной медицинской помощи, отстояли педиатрическую службу, женские консультации. Смогли доказать, что наша система лучшая и действительно приближена к населению. В какой стране мира врач бесплатно приходит на дом?

Более того, и специализированная помощь у нас тоже очень приближена к населению! В нашей стране к специалисту узкого профиля не надо ехать за тридевять земель, потому что он есть практически в каждой поликлинике. Что же касается врачей общей практики… их можно готовить для села и отдаленных районов. И не надо при этом путать понятия «участковый терапевт широкого профиля» и «врач общей практики». Врач общей практики лечит и взрослых, и детей, а прошедший специализацию терапевт широкого профиля принимает только взрослых, которых он потом направляет к соответствующим специалистам. Так что когда у нас в стране называют гигантские цифры врачей общей практики — это вранье, настоящих врачей общей практики мало.

— Журналисты нарекли Вас «детским доктором мира», Леонид Михайлович. Как сказались на положении дел в школьной медицине и здоровье школьников лихие 1990-е?

— В целом по стране сейчас нет школьной медицины. Для того чтобы она была, там должны работать люди и должны продвигать ее. Это кадровая проблема — ведь многие школьно-дошкольные врачи ушли из школ. Почему? Потому что непродуманно значительно повысили заработную плату только участковым врачам и медицинским сестрам в поликлиниках, а узким специалистам, заведующим отделениями, которые головой отвечают за тех же участковых, и врачам школьно-дошкольных учреждений не повысили. Так делать нельзя!

Но есть и другие проблемы, связанные со здоровьем ребенка школьного возраста. Именно в детском саду и школе это здоровье и закладывается. А у нас у большинства детей находится хоть какая-нибудь патология. Причем количество таких детей нарастает от первого класса к последнему. При поступлении в школу, по разным данным, от одной трети до половины детей имеют какие-либо заболевания, а к окончанию школы — три четверти. Это связано и с недостатком физкультуры, и со школьным питанием. Вот сегодня в 12 регионах России проходит, как у нас любят говорить, пилотный проект — как лучше организовать школьное питание. Я все жду, когда они закончат. Сколько можно ждать? Дайте, наконец, рекомендации — организовывайте нормальное школьное питание по всей России. Фастфуд, распространенный сейчас и в наших школах, очень недобрая пища. Я много раз бывал в Америке и видел жирных американских детей, сидящих на «мак-доналдсах». Что в этом хорошего?

Как рассказать о правильном питании? По телевидению. А как мы заботимся о подрастающем поколении по телевидению? Никак! Напротив, с помощью телевизора учим убивать, воровать, стрелять, насиловать… Государственной политики воспитания современной молодежи, куда были бы включены и средства массовой информации, у нас нет. Как результат — курение, наркомания, сифилис в школах; снижение возраста девочек, которые стали недевочками в школах. Всему этому государство противостоит очень вяло. Кивают на семью, вместо того чтобы воспитывать и семью тоже. Если молодой парень-рабочий женился и родил детей, откуда ему знать, что с ними делать в плане того, о чем мы с вами сейчас говорим. Если у ребенка появились признаки наркомании — куда бежать и что делать? Большинство молодых родителей об этом даже не задумываются, а государство в стороне!

— Как быть с расхожим утверждением о том, что рождаемость не зависит от уровня жизни?

— Чем беднее страны, тем больше детей… Это всем известно. Есть религиозный аспект этого феномена, причем не обязательно в бедных странах. Например, в семье каждого ортодоксального иудея в Израиле минимум 10 детей. Так положено по религии. Таким образом они оберегают свой народ от исчезновения. Палестинцы тоже имеют в семьях большое число детей. В Монголии, где я одно время работал, в семьях по 8—10 детей. И что интересно, я однажды видел монголку, которая рыдала, когда потеряла двенадцатого ребенка. И это невзирая на религиозный постулат: Бог дал — Бог взял! Да, европейские страны не могут похвастать высоким уровнем рождаемости. И это уже проблема выживаемости наций. И для нас она остра прежде всего. Смотрите, какая огромная территория у нашей страны. Разве никто не хочет взять немножко?

Москва, август 2009 г.


Глава третья. О СПОРТ! ТЫ — МИФ!

Советский спорт, как и космос, был гордостью советских людей. По многим направлениям сборная СССР была сильнейшей в мире. Особое место, конечно, занимал хоккей. Судите сами. Сборная СССР приняла участие в 34 чемпионатах мира, 22 из которых выиграла. Становилась участницей 9 зимних Олимпийских хоккейных турниров, 7 из которых выиграла. Является единственной сборной в мире, которая ни разу не возвращалась с чемпионатов мира и Олимпийских игр без комплекта наград. Есть чем гордиться советским людям, согласитесь. Поэтому, уверен, многим читателям доставят истинное удовольствие опубликованные ниже беседы с легендами советского хоккея Вячеславом Фетисовым и Владиславом Третьяком. Они не только перенесут вас в те далекие великие годы, но и помогут разобраться, почему с гибелью Советского Союза едва окончательно не погиб отечественный хоккей. Помогут понять, почему сломя голову советские хоккеисты после падения «железного занавеса» кинулись продавать свое мастерство на Западе, фактически наплевав на советского болельщика. На нас с вами.

На последнем факте я хотел бы остановиться подробнее. Читатель увидит, что я начал свою беседу с великим Фетисовым именно с этого вопроса. И неспроста. Ведь именно Вячеслав Александрович прорубил спортивное окно в Европу (в Америку, конечно), куда потом, следуя примеру выдающегося мастера, хлынул поток молодых советских дарований. Продать себя «после Фетисова» стало заветной целью многих начинающих звезд. Еще бы, такой пример! Наиболее вопиющим примером этого безудержного желания конвертировать свое мастерство в валюту стала история члена сборной СССР Александра Могильного. Во время выступления родного ЦСКА в США 9 мая 1989 года Могильный попросил там… политическое убежище! И получил. Для того, чтобы играть за хоккейный клуб «Баффало Сейбрз». (Вот, кстати, скажите мне после этого, связан в демократической Америке спорт с большой политикой или нет?) Напомню, на дворе был только 1989 год. Горбачев, конечно, вовсю демонтировал социалистическую систему, но все-таки по канонам того времени побег на Запад был предательством. (Это позже он станет показателем успешности человека, а прозябающие на родной земле граждане — неудачниками.)

Но тогда, повторяю, это был гром среди ясного неба. Сбежал, да еще за какие-то там деньги! Стыд и позор предателю! Так примерно откликнулись на выходку Могильного советские газеты. Скажите, не правы? Пропаганда? Измышления партийных борзописцев? Тогда взгляните на ситуацию со стороны. Вы с детства обучаете, тренируете, воспитываете человека, вкладываете в него деньги, перевозите из затрапезного хабаровского клуба в лучшую столичную команду, где он ни в чем не знает отказа: ни в деньгах, ни в машине, ни в квартире — и принадлежит, несмотря на молодость (Могильному на момент побега было всего 20), к наиболее состоятельной категории советского населения. И после всего этого ваш воспитанник не просто сбегает от вас, но и обвиняет вас в том, что вы держали его чуть ли не в тюрьме. (Иначе откуда политическое убежище?) Каково? Где справедливость?

«Огонек» господина Коротича, кажется, что-то вякнул тогда о праве спортсменов самим решать свою судьбу, мол, хватит с нас сталинской кабалы во всем. Верно. Есть такое право. Но посмотрите, как оно реализуется в сегодняшней России или на том же Западе. Президент Федерации хоккея России Владислав Александрович Третьяк, которому, к слову, западные толстосумы в свое время тоже предлагали сбежать под их опеку, рассказывал мне: «У нас каждый гражданин по закону имеет право написать заявление об увольнении и через две недели уйти с работы. Так же хоккеист. Вы его растили, тренировали, а он заявляет: «В Чикаго хочу играть!» Вот и потеряли игрока! Я, как депутат Государственной думы, пробил, чтобы увольняющийся хоккеист две трети денег, полученных им по контракту в России, возвращал обратно. И уезжать теперь можно только через месяц после подачи заявления». Правильно, Владислав Александрович! Если бы над Могильным маячили миллионные издержки, сто раз подумал бы, прежде чем так мерзко бежать с родины.

Прошу понять меня правильно. Я не осуждаю тот факт, что советские спортсмены начинали зарабатывать на западном уровне. Я против свинства. Против предательства. Могильный поступил мерзко. Помню свои ощущения от прочтения информации о его побеге. «Наверное, это тоже ветры перемен, — подумалось недоуменно, — признаки, так сказать, грядущей свободы». Так. Или примерно так. Дико? Согласен. Но дико по меркам сегодняшнего дня. А тогда абсурд перестройки был в самом разгаре. СМИ бичевали советские консервативные устои, воспевали западную свободу. Поступок Могильного был еще одним доказательством правильности перестройки: что-то в нашей стране не так, раз из нее даже хоккеисты побежали. Эдаким идеологическим молотом тюкнул по темени обалдевшего и дезориентированного советского обывателя побег Могильного. Ведь политическое убежище попросил, это вам не хухры-мухры каких-нибудь там Вишневской с Ростроповичем.

Я не сгущаю краски. Для того чтобы это понять, достаточно проследить дальнейшую судьбу невозвращенца Могильного. После распада Советского Союза, в 1994 году, Могильный смог приехать на родину. Для этого, правда, понадобилось личное указание очень влиятельного в России человека. Догадайтесь, о ком речь? Правильно! Простил Могильного лично Борис Николаевич Ельцин — президент России, даром, что ли, несколько лет назад подписывал на новой родине Могильного секретные соглашения с Госдепом. Может быть, одним из пунктов там было и прощение беглеца Могильного. Шучу-шучу, конечно. До таких мелочей Белый дом, разумеется, не опускался. Не уверен даже, что его особой строкой волновал и советский спорт. Понимали янки, коли на просторах умирающего СССР наступят экономический хаос и идеологическая анархия, там не только спорт загнется, жить станет страшно.

Все так и произошло. После развала Советского Союза национальная хоккейная сборная, победив по советской инерции на чемпионате мира в 1993 году, больше на этих турнирах в ельцинские годы не побеждала. Вообще никаких медалей не получала! Результаты абсолютно немыслимые, позорные, провальные, ужасающие для советского времени. Кардинальным образом положение дел в отечественном хоккее исправит только президент Путин. В первое десятилетие нового века сборная России по хоккею завоюет на чемпионатах мира 2 золотых медали, 2 серебряных и 2 бронзовых. Не советский многолетний ледовый фурор, конечно, но, сами видите, очень близко.

Читатель вправе меня упрекнуть: что это я все о хоккее и о хоккее, были же и другие виды спорта, наконец. Были, конечно. Но ничего хорошего и в них с распадом Советского Союза не происходило. Вы прочитаете в этой главе беседу с президентом футбольного союза СССР (а потом и России) Вячеславом Ивановичем Колосковым. В известном смысле ему было, конечно, полегче: бывшие советские футболисты, разумеется, тоже были не прочь подзаработать на Западе, но вот беда, там, в отличие от коллег-хоккеистов, не котировались. Дело обстояло, как в той поговорке: хочет-то он хочет, да кто ж ему даст? Но и в такой ситуации умудрялись тащиться кто в Европу, кто еще дальше. Сидели там на скамейках запасных, а в интервью с советскими корреспондентами нахваливали, какую служебную квартирку им предоставил клуб да какой дал автомобильчик. Срам и только! Но тогда информационно не пуганный советский читатель охал и ахал, читая байки бывших кумиров: зажили же люди! И невдомек ему было, что живут отечественные футболисты за рубежом на самом низком уровне.

Самой удручающей, на мой взгляд, оказалась в этом смысле судьба одного из моих кумиров, вратаря сборной СССР, ее капитана Рината Дасаева. В 1988 году (даже раньше, чем Могильный) он отправился в Испанию, где в клубе «Севилья» сыграл пару сезонов и вышел в тираж. Возвращаться домой Ринату Файзрахматовичу, очевидно, не очень хотелось: все сломя голову бегут из «совка», а я что, дурак, что ли, туда добровольно ехать? В результате сначала подвизался он вторым тренером той же «Севильи». Не прокатило. Тогда открыл там же, в Испании, магазинчик по продаже спортивных товаров. Но, по его же собственным словам, «быстро понял, что бизнес не приносит никакого удовлетворения». Расхожее оправдание разорившихся предпринимателей. И таких, сломанных на пике блестящей советской карьеры, спортивных судеб в 1990-е годы было пруд пруди. Длинный рубль (виноват, доллар) лишил чемпионов покоя и разжижил волю. А как без них тренироваться и добиваться результатов?

Можно было бы, конечно, и наплевать на былых кумиров, тем паче что бросали они нас с вами, читатель, своих преданных болельщиков, и не уделять им тут целую главу. Придать, так сказать, трагедию краха советского спорта в 1990-е годы информационному забвению, тем более моральное оправдание у нас с вами, повторяю, есть: ах, предпочел, дорогуша-чемпион, западный контракт родным трибунам — скатертью дорожка! Но не все так просто. Ибо исход (тем более скандальный) бывших советских спортсменов на Запад был серьезным ударом по менталитету советского человека. Лишал его привычных морально-нравственных устоев. Идеологически дезориентировал. Подменял настоящие духовные ценности чуждой мишурой. Заставлял верить лжи, что там все хорошо, а здесь плохо. Что все, произошедшее с Советским Союзом, не трагедия и катастрофа, а закономерность, ведь даже спортсмены — наше все, наше святое! — бегут с родины, честь которой они еще вчера отстаивали, не жалея себя, как крысы с тонущего корабля.

Вот мы и подошли к главному. Страшны оказались не сами по себе провалы спортсменов в 1990-е годы, а их околоспортивное поведение. Их выплеснувшиеся на страницы газет алчность и пресмыкательство перед Западом. (Эх, умел, что говорить, старик Джугашвили называть вещи своими именами.) Их публичные разборки с государством за право продаться вчерашним спортивным конкурентам[26].

А мы, болельщики, наблюдая за всей этой псевдо-спортивной возней, только успевали почесывать затылки: новые веяния, едрить их! Перестройка, понимаешь. Демократия. Свобода. Капитализм.

Испокон веков популярных спортсменов тянули в качестве свадебных генералов в политику. (Шварценеггер, правда, реально смог воплотиться из спортсмена в политика. Но он исключение.) И неспроста. Скажет кумир: «Это — черное, а это — белое!» Все! Десяток депутатов могут молчать. Дело сделано. Главное, чтоб сказал правильно. Подобным образом, да еще и без чьей-то указки, в 1990-е бывшие советские спортсмены помогли слить Советский Союз. Кто как. И прямым охаиванием родины тоже. Скажете, сами были жертвами перестройки и всеобщего дурмана — демократии? Может быть, может быть, но сути дела это не меняет.

Великая фигуристка Ирина Роднина, беседа с которой есть в этой главе, поставив недосягаемый рекорд — 4 олимпийских золота, даже заплакала от полноты чувств на пьедестале в 1980 году. Эти кадры — на фоне советского флага — до сих пор воспринимаются как символ мощи советской державы. А что случилось с самой Родниной в 1990-е годы? Само собой, уехала в Америку. Там, правда, чуть не спилась от тоски. Но оправдывается: родное государство ее бросило. (Ельцин, Ирина Константиновна, под присмотром США вас бросил, а не народ.) При Путине Роднина вернулась в Россию. Стала членом президентского совета по спорту. Депутатом Государственной думы. (Впрочем, до ставшего министром спорта Фетисова Родниной далеко.) А я вот думаю, справедливы все эти нынешние почести для набегавшихся по заграницам вчерашних советских звезд? Нет ли в этом прощения предательства?

А вы как думаете?


ВЯЧЕСЛАВ ФЕТИСОВ

Фетисов Вячеслав Александрович — член Совета Федерации, экс-министр спорта. Родился 20 апреля 1958 г. в Москве. Чемпион мира по хоккею 1978,1981 — 1983, 1986, 1989,1990 гг.; олимпийский чемпион 1984, 1988 гг.; чемпион СССР 1975,1977 — 1989 гг. На аллее славы ЦСКА Фетисову открыт бюст.

— Фактически перед распадом Советского Союза, 20 лет назад. Вы личным примером проторили дорогу на Запад отечественным хоккеистам. Вскоре наш хоккей на время откровенно оскудел. Вас не обвиняют в том, что сегодня Вы латаете ту самую брешь?

— Вы хотите, чтобы я в чем-то покаялся? В таком случае вы путаете времена и вещи… Мы с вами говорим даже не о 1989-м, а о 1988 годе. Другая страна, другой менталитет; открывался мир, открывался рынок. Да, я первым заявил, что не поеду за границу, чтобы получать зарплату 1000 долларов в месяц, экономить на еде и на своих близких. Я был первым, кто боролся до конца, чтобы получить персональный контракт игрока. Ведь раньше у властей главным было выпихнуть из страны спортсмена, забрать его деньги и ни о чем не думать.

Я не раз мог убежать из страны, имея на руках контракт. Но мог и открыть дорогу цивилизованному отношению СССР — Запад в области хоккея. Моя позиция была принципиальна! Вот и все, что я старался доказать в то время. Советская пресса представила это как конфликт игрока и тренера: есть плохой, неблагодарный игрок и есть хороший тренер, который печется о команде. Мне предложили — я должен уехать, только и всего. Однако я при этом сказал: «Давайте создадим систему, которая справедливо упорядочила бы все эти отношения. Отыграл в сборной 50 игр, исполнилось тебе 28 лет, захотел уехать — езжай!» Мне был 31 год от роду в тот момент, я 14 лет играл в ЦСКА, 13 лет в сборной страны; я — семикратный чемпион мира, десятикратный чемпион Европы, двукратный олимпийский чемпион!.. Считаю, что к моменту, когда у меня появилась возможность заработать и увидеть другой профессиональный мир, я отработал все что мог, отдал все долги. В чем можно Фетисова обвинять?!

Что же произошло на самом деле… Под ширмочку «Фетисов уехал — ему можно, а нам нельзя?» стали распродавать все подряд! Американские агенты, которые до этого торговали обувью на Брайтоне, обогатились за счет нашего хоккея и через два года уже покупали себе самые дорогие дома в Америке. Команда «Динамо» тогда, к примеру, распродала 60 игроков. Половина из них впоследствии «сгнила» в периферийных клубах… ЦСКА продал вполовину меньше. Вы хотите сказать, что я причастен к этому?

Я уехал, по советским меркам, ветераном и как советский, российский хоккеист бился за честь нашей страны, которая в это время имела не самую лучшую репутацию на Западе. Так что задавать вопрос в такой форме не совсем корректно, надо спрашивать о том, кто и как развалил отечественный хоккей. Я знаю этих людей. Я знаю факты. Трансферт за игрока в мое время был порядка миллиона долларов. За любого! Потом, когда были распроданы все хоккеисты «Динамо», когда сложился рынок, игроков стали вдруг продавать по 100 тысяч долларов!

Конечно, сегодня Фетисова легко обвинять в том, что он открыл дорогу на Запад и теперь должен отвечать за чужие грехи. А я как открыто боролся тогда с несправедливостью, так открыто борюсь с ней и сейчас. Шесть лет назад я сказал руководителю НХЛ Беттмэну: «Гарри, я сейчас отвечаю за спорт в России, поэтому хочу тебя предупредить: мы создадим лигу, которая будет конкурировать с НХЛ, и просто так вам игроков больше отдавать не будем!»

Беттмэн надо мной посмеялся, потому что знал: есть президент Федерации хоккея России Стеблин, который никогда не позволит мне этого сделать. Нам с коллегами понадобилось шесть лет, чтобы запустить лигу, о которой все сейчас говорят. Я в те же годы спрашивал президента Международной федерации хоккея Рене Фазеля: «Мы будем развивать хоккей во всем мире или в отдельно взятой точке — в Северной Америке?» Ему мой вопрос не нравился, но я всегда играю открытыми картами и готов аргументировать любую свою позицию.

— В советское время ЦСКА был безоговорочным лидером чемпионатов СССР, костяком сборной, а в 1990-е его доминанта сдулась. Или дутым был весь советский хоккей?

— ЦСКА — величайшее имя в мировом хоккее. Это — как «Барселона» в футболе, «Нью-Йорк Ян-киз» в бейсболе, «Монреаль Канадиенс» в том же хоккее. Я, как воспитанник ЦСКА с десятилетнего возраста, могу сказать, что у клуба было возможностей собирать в регионах талантливых ребят столько же, сколько у «Динамо», «Спартака», у «Крыльев Советов»… Никакого изначального перегиба в сторону ЦСКА не было. Возьмите, к примеру, мое поколение в 1980-е годы: Ларионов, Макаров, Касатонов! Они же пришли в клуб совсем молодыми ребятами! Неизвестно, как сложилась бы их судьба, если бы не ЦСКА; да и в ЦСКА поначалу было непонятно: будут ли они играть или нет. Тот же Быков, Хомутов… Изначально они были никому не известны, это не какие-то мегазвезды, которых купили за сумасшедшие деньги и собрали в одну команду, как делает сегодня «Челси». У нас умели превращать обычных пацанов в игроков очень серьезного уровня; третьи пятерки ЦСКА были по мастерству такими же, как первые пятерки, выступающие в майках «Динамо» или «Крыльев Советов». Мы попросту тренировались больше всех; наши амбиции были больше, чем у других, поскольку мы следовали лидерским традициям ЦСКА. И, я думаю, ничего плохого в этом нет. Тринадцать лет подряд, которые я играл в ЦСКА, мы становились чемпионами страны! Конечно, это достижение сегодня никто уже повторить не сможет.

А что стало потом в России? У кого больше денег — у того лучше команда! Правильно ли это? По-моему, это куда больший перегиб, чем спортивно заслуженное доминирование ЦСКА в советское время. Кроме того, подобный перекос неизбежно меняет психологию игрока. Все знают, кто сколько получает, и зачастую тем, кто меньше получает, не с руки обыгрывать тех, кто получает больше; ведь если ты и так обыгрываешь тех, кто получает больше, — ты все равно будешь получать меньше.

— Пишут, что Вы как-то выразили сожаление, что согласились в свое время возглавить Госкомспорт в ущерб тренерской карьере, что быстро поседели, начав руководить спортом России, после того, что там произошло в 1990-е годы. Что правда, а что нет?

— Я поседел, потому что пахал как проклятый. Мне с моими товарищами пришлось буквально из руин поднимать систему управления отечественным спортом. Конечно, была поддержка президента Путина, но задачи перед нами стояли немыслимые… Посмотрите, что было со спортом в 2002 году, когда президент пригласил меня на эту должность, и в каких условиях работает отечественный спорт сегодня. И в каких условиях нам приходилось работать. 60 миллионов рублей выделялось на весь спорт в стране! Тут поседеешь…

— Вернемся к хоккею. С крушением СССР рухнул и отечественный хоккей, как ни крути. Остается только вспоминать. Какой из сыгранных матчей Вам больше всего запомнился?

— Сложно сказать. Я сыграл 1800 с лишним матчей, провел 23 профессиональных сезона, имею 73 титула как командный игрок. Я благодарен судьбе, тренерам, партнерам, что мне удалось всего этого добиться. Каждая из этих 1800 игр — колоссальный труд, это — пот, кровь, самоотдача, патриотизм, все что угодно! Сложно также сказать, какой из 320 голов, которые я забил, самый для меня знаковый. Любому человеку, много времени проведшему в спорте, такой выбор будет сложно сделать.

В Ванкувере во время Олимпийских игр состоится церемония открытия символического клуба «Три короны», члены которого — обладатели трех главных хоккейных титулов одновременно: чемпион мира, олимпийский чемпион и обладатель Кубка Стэнли. Таких хоккеистов — только 22 человека за всю историю хоккея, и ваш покорный слуга — один из них. На чемпионате мира в Квебеке объявляли символическую шестерку лучших хоккеистов за сто лет, составленную международными спортивными спё-циалистами; в нее вошли Третьяк, Харламов, Макаров и я, а также Уэйн Гретцки и Берье Сальминг — то есть четверо россиян из шести! Родоначальники хоккея — канадцы, а от них только один Гретцки! Представляете, какой бы был шум, если бы такие пропорции были в баскетболе или футболе… А для хоккея это вроде бы и нормально — никто не удивляется.

…Особо запомнились первая в моей биографии победа в Праге, когда мы выиграли у непобедимой прежде дома команды Чехословакии (нам надо было выиграть с разницей в две шайбы, мы победили 3:1); первая олимпийская победа в Сараево; мой последний матч в команде «Детройт Ред Уингз» в составе русской пятерки… Тогда после аварии Володю Константинова и Сергея Мнацаканова привезли на матч на инвалидных каталках, и мы играли для них. Конечно, такого не забыть!

— Можно сравнить пятерки Харламова и Ларионова?

— Я не хочу сравнивать, мне никогда не нравились сравнения. По величию хоккеисты были, наверное, одинаковы, а время было разное. Могу сказать про нашу пятерку. Мы играли, творили… мы были молодыми, но на нас возлагалась колоссальная ответственность — нам чуть больше двадцати, а мы уже были ведущей пятеркой сборной страны и ЦСКА. Это был период, если можно так сказать, творческого вдохновения с серьезными спортивными результатами. Мы не проиграли в тот период практически ничего! Знаете, какой кайф мы получали, играя вместе!.. Заканчивая свою карьеру, как я уже говорил, я играл в русской пятерке в США, в Детройте. Мы смогли буквально перевернуть сознание американцев и канадцев, произвели фурор, выиграв подряд два Кубка Стэнли. Так что все мои победы мне дороги по-разному.

— Хоккейное противостояние ведь раньше нередко несло под собой и политическую подоплеку.

— Да. В Канаде была «политика». И главным «политическим моментом» до сих пор остается гол Хендерсона Третьяку во время суперсерии СССР— Канада в 1972 году…

— По этому поводу был даже выпущен канадский доллар с изображением этого гола.

— Да. Олимпиада в Лейк-Плэсиде, где американцы выиграли у нашей команды, считается главным политико-спортивным событием за сто лет в Америке. Противостояние со сборной Чехословакии — тоже «политика»: выходили лучшие на лучших — чехи же были одними из сильнейших игроков в мире в то время. Никогда не забуду, как в 1998 году меня пригласили на матч чемпионского состава олимпийской сборной Чехословакии и сборной мира. Это совпало с очередной годовщиной вторжения советских танков в Прагу. Вылетая в чешскую столицу, я, признаюсь, волновался, поскольку был единственным приглашенным туда советским хоккеистом, но увидел абсолютно дружеское к себе отношение. Более того, когда я вышел на арену, на которой отыграл два чемпионата мира, стадион встал и долго аплодировал. С одной стороны, политика была важным моментом, а с другой… люди-то запомнили прежде всего яркие впечатления именно от соревнований. В этом смысле спорт как объединяющий народы фактор очень важен. О том, что мы, россияне, завоевали и Европу, и Северную Америку, свидетельствует и тот факт, что меня ввели во Всемирный зал хоккейной славы в Торонто.

Москва, декабрь 2009 г.


ВЛАДИСЛАВ ТРЕТЬЯК

Третьяк Владислав Александрович — президент Федерации хоккея РФ, депутат Госдумы. Родился 25 апреля 1952 г. в Московской области. Чемпион мира 1969,1970,1971, 1973 — 1975, 1978 — 1983 гг.; олимпийский чемпион 1972,1976,1984 гг.; 12-кратный чемпион СССР; лучший хоккеист XX века.

— Во времена Советского Союза спортсмены считались обеспеченными людьми. Выходя на пенсию, рассчитывали, что смогут тратить сбережения всю жизнь. Как выживали в 1990-е?

— Мы думали, что нам хватит. Но государство кинуло всех, и деньги превратились в ничто! И у пап, и у мам, и у бабушек… После девальвации я мог только два-три раза сходить в ресторан и — нет денег! Естественно, спортсмены стали нищими, как и все. Другое дело, кто-то из актеров или строителей может продолжать заниматься своей профессией, а я уже не могу встать в ворота. Хорошо еще хоть у меня дача была, квартира, мебель… А здоровья нет уже, и нет возможности зарабатывать. Многие спортсмены просто спились. Некоторые не нашли себя в новой жизни. Теперь совсем другое, а в 1990-е годы наши спортсмены в такой попали переплет!..

— У Вас не было желания, подобно Фетисову, побороться с советской системой, чтобы вырваться на Запад и там заработать?

— В 1984 году, когда я закончил играть, ни один нормальный человек такой борьбой не стал бы заниматься. Фетисов-то начал пытаться уехать в 1987 году. Когда «Огонек» стал писать, появилось недовольство… А убегать из СССР я никогда не хотел. Мне предлагали остаться на Западе, но я всегда отвечал, что если и уеду, то только официально. Поэтому ко мне и перестали приставать.

— Но ведь заморские хоккейные менеджеры еще при советской власти попытались заполучить Вас к себе в НХЛ, они вышли даже на уровень Политбюро!

— Мне об этом рассказывал генеральный менеджер канадцев. Вызвали, по-моему, канадского посла и генерального менеджера «Монреаля»… к Суслову. На этой встрече канадцы попросили, чтобы мне разрешили в 1984 году заключить с ними контракт и уехать играть за «Монреаль Канадиенс». Я был, в принципе, согласен. В СССР я уже закончил играть. Но Суслов сказал: «У Третьяка папа — генерал армии, возглавляет Дальневосточный военный округ. Третьяк не согласен на ваше предложение, потому что не хочет обижать папу». Я об этом узнал только через десять лет!

— …У Вас действительно такой папа?

— Нет, у меня папа майор Советской армии и никакого отношения к Дальневосточному округу не имеет. Суслов все это придумал.

— В Канаде действительно есть действующий доллар с изображением Третьяка?

— Да, вот он стоит… (Указывает на стеклянную витрину с различными кубками и другими спортивными наградами. На соседней стене — тоже под стеклом — легендарный красный свитер от хоккейной формы с двадцаткой на спине и надписью «Третьяк».) Это монета. (Достает доллар из витрины.) Вот на одной стороне королева Англии, а вот я — тут мне гол забивают в 1972 году. Мне по этому поводу часто говорят; «Ну как это?! Тебе забивают гол на деньгах!» Я всегда отвечаю: «Я готов быть на любых деньгах, даже если мне и забивают. Это история!» Если в капстранах попадаешь на деньги — это честь. А тут еще и представитель Советского Союза попадает… Что уж тут говорить.

— Ваша популярность за океаном была так велика, что двойники, говорят, появлялись…

— В Детройте. Это я сам прочитал в газете. К Элвису Пресли подошел какой-то человек, знающий пару слов по-русски, и сказал; «Я — Третьяк! Приехал в Детройт играть в хоккей. Негде остановиться…» Пожил у Пресли недельку, поел-попил, потом говорит: «Чего-то я засиделся» — и поехал в Детройт. Позвонил в клуб: «Я Третьяк!» Все обалдели! Ну, а какой он «Третьяк»? На коньках кататься не умел. Но зато вот у Пресли пожил! Теперь у меня такое ощущение, что и я пожил там… (Смеется.)

— Можно сказать, что хоккей достиг таких высот в 1970-е годы, потому что был любимым видом спорта Леонида Ильича?

— Да, конечно. Брежнев очень любил хоккей! Он и фигурное катание любил, но хоккей для него был превыше всего. Он присутствовал не только на всех матчах сборной, но и на многих играх чемпионата страны. Однажды, в 1981 году, я даже ходил к нему в ложу в перерыве между периодами матча СССР —

Финляндия. Прямо в форме! Прибежал за нами министр спорта: «Давайте поздравим Леонида Ильича с днем рождения, он ждет!» Как парторг сборной я вручил Брежневу подарок. Он меня расцеловал, поблагодарил за недавнюю победу в Кубке Канады и спрашивает: «А чего вы сейчас-то финнам проигрываете?» А мы в этот момент, как назло, действительно проигрываем 1:2! Я говорю: «Не волнуйтесь, Леонид Ильич, мы у финнов всегда в конце концов выигрываем. Просто сейчас пока вот так получается. Все будет в порядке!» Он опять: «А почему у вас фамилии на форме на английском языке написаны?» Отвечаю: «Потому что международный турнир». В результате за ночь нам пришили надписи на русском языке, чтоб Брежнев знал, кто есть кто из игроков. (Смеется.) Но в принципе, он очень тепло к нам относился: и зарплату, и ордена давал…

— Присутствие на матче генерального секретаря ЦК КПСС как-то сказывалось на атмосфере на стадионе?

— Сказывалось, конечно! Все-таки Леонид Ильич был первый человек в государстве. Это придавало больше ответственности, мы старались лучше играть. Тем более он болел за ЦСКА.

— У Вас медалей больше или у Леонида Ильича?

— Наверное, у Леонида Ильича Брежнева побольше… (Смущенно смеется.) Но я где-то рядышком с ним стою. За хоккей ни у кого нет в мире столько наград, сколько у меня. Это официальные данные. Если попытаться все мои медали поднять… ну, килограммов десять, наверное, будет!

— Еще немного затронем тему: политика и хоккей. Политический момент присутствовал в международных матчах?

— Конечно. Например, с чешскими друзьями нельзя было драться, а с американцами можно. Хотя у нас был период напряженных отношений именно с чешской командой. Был такой случай в 1976 году. Мы играли в турнире «Руде право». И Александр Гусев применил силовой прием к чешскому игроку. Тот упал, и его унесли на носилках. Поднялся шум… На следующий день в Москве нас вызвали к министру спорта Павлову. И тот нам заявил, что мы хуже врагов социализма! А хуже врагов социализма тогда мог быть только предатель родины. Так что мы, знаменитые хоккеисты, стали предателями родины. (Улыбается.) Гусеву сообщили, что он вообще больше не будет играть в хоккей. Оказывается, Брежневу позвонил первый секретарь компартии Чехословакии Гусак и нажаловался, что мы грубо играем. Брежнев «вставил» Павлову. А Павлов «вставил» нам. Но уже через месяц в Инсбруке мы выиграли Олимпиаду. И нас как бы простили.

— «Период напряженных отношений с чешской командой» — это Вы имеете в виду отголоски 1968 года?

— Да! Публика и плевалась, и танки рисовала!.. Было не очень приятно. Все время были какие-то плакаты, недовольство. Чехословацкие хоккеисты с нами не здоровались. Так что это они подмешивали политику, мы к политике относились спокойно. Приходилось отдуваться и за Афганистан. В Канаде — меньше, а вот в Америке, в Филадельфии и других городах: «Убирайтесь из Афганистана!» И все время: «Афганистан! Афганистан!» В общем, и американцы политику со спортом тоже мешали. Но естественно, когда мы ехали играть с американцами, то понимали, что должны доказать, что советский строй сильнее всех.

— Вот Вы сказали, что были парторгом, Владислав Александрович. Военно-политическую академию имени Ленина окончили. А сейчас вот в Бога верите…

— А я всегда верил! В кодексе строителя коммунизма написано практически то же самое, что и в Библии.

— Вы были богатым человеком в СССР?

— Да, был небедным. Все-таки пятнадцать лет за сборную отыграл. Мы получали не только зарплаты, но и премии. Полторы тысячи рублей за победу на чемпионате мира, за победу на Олимпиаде — три. Машины покупали только за свои деньги. За «Волгой» надо было еще в очереди отстоять четыре-пять лет. А вот квартиры нам давали бесплатно, и улучшенной планировки. В Москве я от ЦСКА сначала получил однокомнатную квартиру. Потом, когда женился, двухкомнатную. Затем дали трехкомнатную на Профсоюзной улице, в которой я и сейчас живу. Хорошая квартира. Все остальное было по блату, за деньги. Бананы, цветы… То есть бывали, конечно, ситуации, когда на рынке увидит меня какой-нибудь торговец: «О-о-о-о! Третьяк! Давай тебе машину арбузами загрузим…» И ни копейки не возьмет.

— Вы действительно сделали в хоккейном мире много открытий?

— Да. Я первый стал играть в позиции «бабочка». Или «баттерфляй». В любой ситуации при нижней шайбе вратарь садится и — колени в сторону. Или делает шпагат. Раньше отбивали шайбы совершенно по-другому. На тренировках Тарасов (старший тренер ЦСКА 1947 — 1975 гг., старший тренер сборной СССР 1962 — 1972 гг. — Прим.авт.) говорил мне: «Так нельзя!» И для него я специально тренировался по-старому. Но в игре все делал по-своему. Однажды, уже после 1972 года, я летел в Канаду. В самолете ко мне подходят с вопросом: «Правда ли, что по Вашему поводу специально заседало Политбюро? Нашли Вашу маму, которая якобы играла в хоккей, а Вам, маленькому мальчику, якобы специально сломали ноги и сделали операцию, чтобы Вы могли таким образом класть щитки и не пропустить ни одной шайбы?» Спрашивали всерьез. Они не думали, что кто-то может играть в хоккей лучше них. Сейчас только один Набоков играет в старом стиле. А во всем мире все давно играют в стиле Владислава Третьяка. Или маска. Сейчас ведь маска, в которых все играют, тоже моя. Маска Третьяка, так ее и называют. Вот видите (указывает на стену с фотографиями), основная часть с решеткой — от меня пришла.

— Какая скорость у шайбы?

— Под двести. Без маски убьют, и даже глазом не моргнешь.

— Из нападающих кого больше всего боялись?

— Я никого не боялся. Я уважал. На тренировках — Фирсова. У него был бросок — с ума сойти! Из западных… Самый сильнейший бросок в Канаде у Дениса Хала. В каждой команде есть сильнейшие в этом смысле. Их я приблизительно знал. Дело ведь не в силе броска, а в умении забить. В «Динамо» — Мальцев. В «Спартаке» — Старшинов, Якушев, Шалимов. В «Химике» — Ляпкин. В рижском «Динамо» — Балдерис. Глинка из Чехословакии. Под каждого такого выдающегося игрока я подстраивался, изучал его: как и откуда он бросает… Картотека в голове была. Для этого и просматривал матчи, чтобы знать главных противников.

— Лучший хоккеист всех времен и народов Харламов?

— Я думаю, что в Советском Союзе — да. А из всех народов… еще и Гретцки, и Горди Халл. Их нельзя сравнивать с Харламовым, но они не хуже. Версии о том, что Харламов выпивши сел за руль и разбился, не соответствуют действительности. Он в девять утра ехал на тренировку. В девять утра кто пьет? Жена сидела за рулем. Не вписалась в поворот. Несчастный случай.

— Лучшая хоккейная пятерка по-Вашему? Михайлов — Петров — Харламов…

— Я не могу назвать. А чем были хуже Ларионов — Макаров — Крутов? Или Альметов — Александров —

Локтев. Я застал все звенья, поэтому мне трудно составить лучшее. Каждый был хорош для своего времени. Всех не соединить, понимаете? У нас очень много выдающихся хоккеистов было.

— Лучший тренер, по-Вашему?

— Сегодня Быков. Раньше были Тихонов, Тарасов. Чернышов был хорошим тренером.

— В Вашем столь раннем уходе — в тридцать два года — из хоккея действительно отчасти виноват Виктор Васильевич? Не разрешил Вам ездить на тренировки из дома во время сборов.

— Я его не осуждаю. Он сказал: «Дисциплина у меня для всех одна! Ради тебя я ее менять не буду!» И я ушел.

— …непобедимым.

— Да. Никто меня не видел умирающим на площадке. Это правда. Печально, когда на знаменитого человека смотрят с жалостью. Лучше уйти и не позориться. Но очень сложно сказать самому себе, что ты не тот, что был раньше. Есть люди, которые уже толком не играют, а по инерции считают себя игроками такого класса, какими они были в прошлом. Очень сложно расставаться со славой! Я даже в матчах ветеранов не встаю в ворота. Не хочется плохо выглядеть. Всему свое время.

Москва, июль 2009 г.


ВЯЧЕСЛАВ КОЛОСКОВ

Колосков Вячеслав Иванович — почетный президент Российского футбольного союза. Родился 1$ июня 1941 г. в Москве. В 1979 г. назначен начальником Управления футбола СССР. При Колоскове советские клубы завоевали Кубок обладателей Кубков УЕФА в 1981 и 1986 гг. Кандидат педагогических наук, профессор.

— Вы возглавляли Управление футбола СССР, в том числе и во времена падения «железного занавеса» — после гибели Советского Союза, когда спортсмены ринулись на Запад конвертировать свои таланты в валюту. Как происходил этот процесс в футболе?

— У нас все было четко организовано. При Госкомспорте СССР была создана специальная организация, которой было разрешено заключать контракты с зарубежными клубами для направления туда наших футболистов, хоккеистов и так далее. Одним из первых уехали в «Ювентус» Заваров из «Динамо» (Киев), в «Тулузу» Хидиятулин, позже Дасаев в «Севилью». Деньги от этих контрактов получал в основном Госкомспорт, футболистам доставалось в лучшем случае 30% от общей суммы договора. Правда, премиальные они получали полностью — это были их деньги. Футболисты на законных основаниях работали за границей, и мы их там постоянно контролировали. Но массового оттока футболистов на Запад в то время у нас не было, потому что не было востребованности в советском футболе. Харин, Кирьяков, Бородюк… В основном единичные случаи. Но, повторяю, никаких скандалов в отличие от хоккея в этом плане не было. А в хоккее при мне просто-напросто на Запад убежали Могильный и Федоров, их выкрали и увезли за границу. Скандалы в хоккее были вызваны тем, что хоккеисты уезжали напрямую, минуя Госкомспорт, поскольку советский хоккей был на Западе востребован. Сравните достижения футболистов и хоккеистов.

Что касается судеб наших первых футбольных легионеров… Это дело чисто психологическое. Не каждый сумел адаптироваться к новой реальности, вписаться в новый уклад жизни, соответствовать новым требованиям. Практически ни у кого не получилось, кроме, пожалуй, Бородюка. Быстро вернулись Заваров, Хидиятулин, Шалимов. У хоккеистов же — особенно в новом поколении — десятки стали на Западе мегазвездами.

— С распадом СССР отечественный спорт заполонили иностранные тренеры. Как относитесь к такому нашествию?

— В свое время я действительно был убежденным противником того, чтобы сборную России тренировал зарубежный специалист, пока сам лично как руководитель национальной Федерации футбола не исчерпал лимит отечественных тренеров на этом посту. Газзаев, Семин, Бышовец, Романцев… Когда некоторые из них пошли по второму кругу, я понял, что нового они из себя представить ничего не смогут и полностью исчерпали свои возможности.

— Приближался ли кто-нибудь из советских тренеров по классу к мировым тренерам?

— Смотря что брать за критерий мастерства тренера. Результат. У Бескова, к примеру, очень длинная тренерская биография. Он впервые руководил сборной еще в 1964 году на чемпионате Европы в Испании, где после триумфа Качалина в 1960 году в Кубке Европы в Париже мы проиграли испанцам 1:2. Бескова сняли с работы «за плохой результат» — второе место! Второе место на чемпионате Европы также было и у Лобановского в 1988 году в Германии. Четвертое место в мире было у Николая Петровича Морозова в 1966 году в Англии. Качалин еще выиграл Олимпийские игры в Мельбурне в 1956 году. Вот по победным титулам, наверное, Качалин лучший, а за ним Лобановский и Бесков. Никаких других критериев, очевидно, рассматривать не стоит: и тот и другой, работая в клубах, добивались больших результатов. У Лобановского они чуть повыше, потому что он выиграл Кубок кубков и Суперкубок УЕФА с «Динамо» (Киев). И все-таки Бескова и Лобановского я бы поставил в один ряд.

В постсоветской России, если опять же отталкиваться от результата, Кубок УЕФА выиграл Газзаев, а Семин и Романцев ничего не выиграли. В этом смысле Газзаев — тренер номер один. Все трое, в принципе, отвечают критериям современного тренера, но, как вы знаете, поработав в сборной, никто из них ничего не добился…

— Потому что школа не та?

— Раньше подготовкой футбольных тренеров действительно занимались намного серьезнее и профессиональнее. Высшая школа тренеров была создана по решению ЦК КПСС. В принципе, эта школа как очно-заочная существовала давно, в ней еще учились Маслов, Тарасов, Чернышев, Симонян. Но на каком-то этапе мы поняли, что тренерское образование необходимо поставить на постоянную основу, и в этом нас поддержало правительство Советского Союза и, как я говорил, ЦК КПСС. Была создана эта школа. Туда приходили выдающиеся футболисты, которые уже закончили играть и имели огромный опыт за плечами. Всех, конечно, не перечислишь, но… Валентин Иванов, Эдуард Малофеев, Виктор Прокопенко — такого калибра были люди! И они два года, как говорится — с отрывом от производства, учились в этой спортивной футбольной школе. Причем им платили стипендию в размере зарплаты, которую они получали, будучи футболистами. У них было полностью государственное обеспечение: экипировка, разъезды, командировки, общежития.

Мы приглашали из-за рубежа ведущих специалистов читать им лекции, несколько раз в год они ездили на стажировки в ведущие клубы мира. Три-четыре выпуска эта школа, пока мы не исчерпали всех наших выдающихся футболистов, у которых были задатки стать тренерами, работала очень эффективно. Потом пошел второй эшелон учащихся, классом пониже, и у государства к школе стал пропадать интерес. В конце концов она потихоньку умерла. После развала СССР в этом смысле была мертвая зона достаточно продолжительное время, но потом мы эту школу восстановили при Академии физкультуры — сейчас это Государственный университет физкультуры и спорта, где есть кафедра футбола. Но нынешняя Высшая школа тренеров никак не похожа на ту, советскую, школу, которая была раньше: очно-заочное обучение, минимум практических и теоретических занятий и стажировок, по-моему, раз в курс они съездят в Турцию… Совсем другой уровень преподавания. Поэтому и выпуски в этой школе далеко не те, что раньше. И это наш провал.

— После крушения Советского Союза договорные матчи стали расхожим понятием. А в советское время были договорняки?

— Тут важно понять, что такое договорной матч, а что такое матч, когда результат устраивает обе стороны. Лобановский в таких случаях правильно приводил пример: если шахматисты видят, что их устраивает ничья, они могут официально об этом договориться, пожать руки и разойтись. Возникали, конечно, порой ситуации, когда кому-то были нужны очки, а кому-то не нужны. Тренеры — друзья-приятели, футболисты друг друга хорошо знают, чего им в такой ситуации биться? Один клуб как был, так и останется на 7-м месте, а второй может чемпионат выиграть. Вот такой мог быть вариант. Я говорю о том, что если покупные матчи и были, то единицы, а остальные договорняки такого вот рода. Или. Вылетает, предположим, какая-то команда из лиги, а решающий матч предстоит с командой из того же министерства — вполне могли договориться через руководство министерства. К примеру, был Тяжмаш в Днепропетровске. Директор завода Макаров мог позвонить директору «ЛОМО»: «Мы вылетаем, скажи своим, чтобы не упирались…» — «Нет проблем!» Вызывает тренера: «Тут такое дело, товарищ звонил, не убивайте народ, хорошо?» Я рассуждаю гипотетически, это сейчас внимательно следят, чтобы у одной фирмы не было несколько команд на балансе, чтобы не возникал конфликт интересов. Или вот еще какая ситуация могла быть раньше, в которой, кстати, обвиняли покойного Лобановского. Первый секретарь ЦК Украины Щербицкий мог позвонить ему и сказать: «Имей в виду, выиграете у «Таврии» — положишь партийный билет!» Но денег в таких случаях никаких не было, конечно. Их вообще не было около футбола тогда. Сколько мы тогда ни собирали комиссий, так никого ни в чем не уличили.

— «Московский «Спартак» и остальные клубы, задававшие тон в нашем футболе в 1990-е годы, обращались к Вячеславу Колоскову с просьбами перевести заработанные футболистами швейцарские франки за границу. Колосков помогал, именно его подпись стоит на всех официальных письмах в УЕФА с просьбой перечислить средства, заработанные российскими клубами в еврокубках, на иностранные счета…» Как прокомментируете? Это они так налоги скрывали?

— Да, я действительно разрешал, но при чем здесь налоги? Налоги — это не мое дело, а дело соответствующих контролирующих органов. Клубы часть средств оставляли на зарубежных счетах для того, чтобы обеспечивать свое участие в соревнованиях, сборах за границей и так далее. Это не запрещалось ни нашим законом, ни законом УЕФА. Команды, которые получали деньги за участие в европейских кубках, часть средств аккумулировали на своих счетах за рубежом. Причем все это делалось гласно: УЕФА присылало нам цифры, сколько они заплатили конкретному клубу, клуб писал нам бумагу, мы давали ему официальное разрешение, все регистрировалось. Ничего здесь я не вижу. Это была помощь клубам.

— Изменился ли на Вашей памяти отечественный футбольный болельщик?

— Я начал смотреть футбол в 1955—1956 годах, когда был подростком. Болельщики на стадионах были устоявшейся публикой лет 35—45, пацаны проскакивали редко — все-таки не всегда и деньги на билет были. Культура боления была высокая: без оскорблений, хотя и эмоционально, в рамках полученного воспитания. Позже появились фанатские группировки, в которых не было ничего плохого: шарфы, флаги, специальные атрибуты… Но дело не доходило до поножовщины, договоренностей о местах, где группировки будут выяснять отношения на кулаках.

Все это начало развиваться в худшую сторону с потерей общей нравственности в стране, с прекращением какой-либо воспитательной работы с молодежью. Все было пущено на самотек — демократия во всем. Фанатские движения ширились на фоне разрастающегося бандитизма и криминальных фильмов. В их рядах появились качки, специально подготовленные к дракам люди, появились провокаторы, возможно, что появились даже организаторы всех этих побоищ. И здесь на каком-то этапе милиция упустила эту ситуацию из-под контроля. А их же всех было видно даже чисто внешне. Я помню, идут на стадион «Динамо» группой человек в сто, бритые, с наколками, порой с цепями… И никто их не останавливал, пропускали. В этой ситуации что-то может сделать и клуб: поставить своих болельщиков на учет, выдать им удостоверения и так далее. Но этим надо заниматься профессионально и на постоянной основе.

— В СССР, да и отчасти сегодня в России, было принято сравнивать успешный хоккей с провальным футболом. Не потому ли, что хоккей власть любила больше футбола? Насколько активно вторгалась власть в Вашу епархию, Вячеслав Иванович?

— Я бывал в ЦК. Не на Политбюро, конечно. Мне могли позвонить из отдела пропаганды ЦК КПСС. В то время отдел возглавлял Тяжельников, а заместителем у него был Грамов, небезызвестный человек, который потом стал председателем Спорткомитета СССР. Вот он и звонил. Звонил завсектором физкультуры и спорта Гончаров. По каким поводам звонили? Ну, если случалось какое-нибудь из ряда вон выходящее ЧП: подрались болельщики на стадионе или когда случилась трагедия в Лужниках на матче «Спартак» — «Хаарлем», где погибли люди. Иногда звонили секретари обкомов партии, которые одновременно были членами Верховного Совета. Грамов, помню, однажды мне перезвонил после одного такого разговора: «Что у тебя там в Нальчике произошло?! Мне позвонил первый секретарь обкома, говорит, засудили их, пенальти не дали… Ты разберись!» Естественно, вызываешь судью, смотришь протокол матча. Как правило, все нормально. Но такое бывало редко, практически ЦК не вмешивался в нашу повседневную жизнь. Мы, руководители управлений разных видов спорта, обычно перед началом сезона приходили в ЦК и согласовывали там основные параметры: регламенты по переходам, календарь, выезды в соцстраны или капстраны, какие команды куда. Все это визировалось, и больше они нас в течение года не трогали. По поводу плохих результатов… Если после громких провалов в международных соревнованиях и приглашали кого-то в ЦК, то это министра спорта Павлова или председателя Госкомспорта. Но и это было довольно редко. Старались, чтобы разбирались сами, на уровне профессионалов.

Что касается того, почему хоккей выигрывал, а футбол не выигрывал. Однозначно не ответишь, но один вывод напрашивается сам по себе — конкуренция в хоккее была намного более низкая, чем в футболе. Еще на моей памяти канадцы на чемпионаты мира приезжали любительской командой. Ни одного профессионала там не было. Нашими соперниками были чехи, шведы, финны. А вот в футболе команд гораздо более развитых, чем мы, было очень много. И еще. Я считаю, что хоккею очень повезло, что у него появился тренер Тарасов. Он понял, что обыграть лучшие сборные мира можно лишь за счет более современного тренировочного процесса. Он впервые придумал поточный метод тренировки в хоккее, как на льду, так и на земле. Он придумал массу атлетических упражнений и уделял им колоссальное внимание. Его девиз был: на базе атлетизма совершенствовать технику, тактику, волевую подготовку. Основа всему — атлетизм. За счет высокой работоспособности игроков нивелировать их отставание в технике. Так и появилась на свет «машина» — тройка Мишаков, Моисеев, Леонов, которая была неудержима и все сметала на своем пути. После них выходили технари и добивали соперника. И такой вот атлетический подход, тарасовская тактика силового давления были внедрены во все эшелоны отечественного хоккея: от детских спортивных школ до ведущих клубов. И это привело к тому, что мы опережали ведущие хоккейные державы в тренировочных процессах. Но должен сказать, что и советские футболисты всех наших соперников поражали феноменальной работоспособностью. У нас же было мало зимних футбольных полей — одно в Сочи, а команд — 15! Поэтому все бегали кроссы, кроссы, кроссы… Легкая атлетика, кроссы и на часик на поле. В результате мы всех перебегивали, у нас были выдающиеся мастера: Федотов, Бобров, Соловьев, Бесков, и если взять всю историю футбола, мы были всегда на уровне, но… никогда не побеждали. Основные наши достижения я уже назвал, но почему мы не становились чемпионами, объяснить невозможно. То ли робкие были, то ли в тактике уступали… В Мексике у Лобановского была шикарная команда! Венгров 6:0, всех подряд обыгрывали и вдруг с Бельгией, с командой ветеранов, — бац! — и споткнулись. Вот, если поверхностно говоря, такие причины успеха хоккея и неудач футбола.

— Вы были знакомы со многими выдающимися тренерами и игроками страны. Кто произвел на Вас самое яркое впечатление?

— В хоккее — Тарасов, Тихонов, Кулагин — из тех, с кем мне довелось поработать. Из футбольных тренеров я уже называл Лобановского, Бескова, добавлю к ним Симоняна. Из хоккеистов при мне играли целые созвездия: Михайлов, Петров, Харламов, Якушев, Третьяк, Старшинов… Сборная команда СССР по хоккею всегда была сильна капитанами. И порой во время матчей, в перерыве между периодами, хоккеисты просили тренеров уйти и не вмешиваться в разбор, который проводил капитан. Таким капитаном был Борис Майоров. И это при Локтеве, Альметове, Александрове! Затем Борис Михайлов, потом Слава Фетисов. Это были жесткие, настоящие лидеры, которые могли потребовать любого умирать, но что-то делать. А вот в футболе я таких личностей не помню. Да, были и Дасаев, и Демьяненко капитанами и выдающимися игроками, но это не были люди, которые могли жестко спрашивать с коллег. Из футболистов я бы отметил Хидиятулина. К сожалению, травма плюс семейные неурядицы так и не дали ему до конца исчерпать свой потенциал..

— Символическая сборная страны по футболу времен Колоскова — это…

— Дасаев в воротах — это однозначно. Два центральных защитника — Чивадзе и Хидиятулин. Левый защитник — Демьяненко, это бесспорно. Справа у нас яркого ничего не было. Сулаквелидзе играл неплохо в свое время. Может, кто-то из новых? А! Володя Бережной из Киева. Заваров и Беланов — два нападающих. В полузащите у нас были бы Черенков, Гаврилов, Виталий Дараселия. Кого еще добавить? Мостовой! Ну вот — одиннадцать. По схеме 4-4-2. Это примерно наша сборная на Олимпийских играх в Москве. С листа, как говорится.

Москва, июль 2010 г.


ИРИНА РОДНИНА

Роднина Ирина Константиновна — депутат Госдумы. Родилась 12 сентября 1949 г. в Москве. Трехкратная олимпийская чемпионка и десятикратная чемпионка мира по фигурному катанию. Победила на Олимпиаде-80, абсолютно чисто исполнив обе программы, в произвольной в том числе прыжок двойной аксель и тройную подкрутку.

— Вы знаете, Ирина Константиновна, о том, что у многих людей мелодия гимна нашей страны — разрушенного Советского Союза — ассоциируется с Вашими «олимпийскими» слезами?

— Я думаю, что все-таки эта мелодия ассоциируется с победами всей страны. Любая красивая победа запоминается.

— На каком уровне находится современное фигурное катание?

— На хорошем уровне. Но надо помнить, что в 1992 году с разрушением страны большинство спортивных школ стало закрываться. До 1998 года мы только теряли кадры, детские спортивные сооружения, были жуткие демографические проблемы. Несмотря на то что сегодня правительство выделяет много средств на спорт, мы подошли к яме. Я имею в виду подготовку спортсменов. Еще три-четыре года назад мы «вылезали» на крупнейших международных соревнованиях за счет того задела, который был создан в советское время.

— Вы уделяете много внимания проблемам массового спорта. По сравнению с временами Советского Союза массовый спорт перестал существовать. Почему? Исчезла культура?

— Культуры и раньше как таковой в этом смысле не было. Просто раньше на каждом предприятии был работник физической культуры, который и организовывал разные соревнования. Народ к этому привык. Были и культработники или, как мы их называли, массовики-затейники. А когда эта система распалась, эти должности упразднили, тут и выяснилось, что народ-то сам о себе и не заботится. У многих женщин какая философия? Раз такая тяжелая жизнь — одна радость: поесть. У мужчин одна радость — выпить. На это у нас находится и время, и деньги, и здоровье. А когда родители принимают участие в физическом воспитании детей, они и сами будут держать себя в тонусе. Тем более что у нас же многие были мастерами спорта, имели спортивные разряды. Кроме того, с распадом Советского Союза мы потеряли сорок процентов наших спортивных комплексов. Многие из них перешли в частные руки. Любой комплекс, который создавался в пятидесятые-шестидесятые годы — это лакомый кусочек земли в центре больших городов. То есть мы сами же и разрушили то, что было создано на наши же средства, нашими же стараниями. В этом плане мы просто мазохисты.

— Вы телевизор смотрите?

— Нет, не смотрю.

— Танцы на льду, ледовые шоу смотрите?

— Если честно, мне это не очень интересно. Я все-таки профессионал и люблю профессиональные выступления. А это просто шоу. У нас есть международные турниры — Кубок России по фигурному катанию.

— Но популярность «Нувель де Моску» была все же несравненно выше.

— Не забывайте, у нас десять лет никакого спорта вообще не показывали по телевидению. Десять лет! Целое поколение отвыкло от регулярных спортивных телепередач.

— Вы для всего нашего Отечества — живая легенда, Ирина Константиновна. Как ощущали на себе популярность в советское время?

— Стараюсь себя легендой не ощущать — это вредно. На улицу выходила, конечно. Но, понимаете, в жизни мы выглядим несколько по-другому, нежели когда нас видят на соревнованиях. Бывало, что, когда я ехала в метро, люди восклицали: «Не может быть, Вы — Роднина?!» Узнавали. Но вообще у нас был очень скромный народ. Смотрели на меня украдкой, не приставали, не мучили. На соревнованиях — да, выражали свое восхищение, а в жизни: едет человек в метро, ну и пусть едет.

— Была ли в реальности история, когда Вас с Вашим первым партнером вызвал к себе министр обороны Гречко и предложил квартиру в центре Москвы, если вы с Улановым поженитесь?

— Министр обороны Гречко не застал тот период, когда я каталась с Улановым. Его назначили министром, когда я уже каталась с Зайцевым. Так что это полная глупость! Это даже не просто нечистоплотность — писать такие вещи! Это дикость! И кто-то имеет право публиковать эту дикость! Слава богу, в советское время такого точно не было. Профессиональные журналисты должны сто раз перепроверить, прежде чем писать такие вещи. Подавать в суд за такие вещи?! Тратить на это время?! Для меня это, что называется, летать ниже плинтуса! Себя не уважать!

— С 1990 по 2002 год Вы прожили в США. У Вас нет ощущения, что в тяжелое время Вы бросили свой народ, который Вас так боготворил?

— По этому поводу мне в основном говорили, что я погналась за «длинным долларом». А я просто-напросто в этот момент оказалась без работы. На родине для меня работы не нашлось. И когда мне предложили работу в Америке, я поехала туда работать по контракту, а не в эмиграцию. Так что — кто кого бросил-то?

Москва, сентябрь 2009 г.


 

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
(Visited 56 times, 2 visits today)

Оставить комментарий

Перейти к верхней панели